— Этот амулет блокировки силы сделан специально для меня нашей дорогой Екатериной Френкель и ее помощниками. Никто. Меня. Не заметит. Даже вы, — он надел перстень.
— Знаешь, мне кажется, этим ты их еще больше напугал, — заметил Кузя.
— Я тоже против… несколько дней в шубе нараспашку и без шапки, и вы точно заболеете, ваше величество, — нахмурилась Анастасия.
И все же гости остались в поместье еще на несколько дней.
Как-то само собой получилось, что почти все это время Софья провела в обществе Александра. Они гуляли среди заснеженного сада, катались на коньках по замерзшему озеру и сидели у камина, рассказывая истории. Хотя Софья, конечно, больше слушала. про Японию и древние времена. Про Россию и своих предшественников. Про Александра Колчака и его попытки сделать из своего дива смелого полярника. Было забавно слышать эти истории от названного его «внука». Тогда-то Софья и подумала, что это, наверное, определенное доверие: показать в простоте свое лицо. В «свет» Александр выходил исключительно в облике Алконоста и, даже находясь в приватной обстановке, мгновенно изменялся, если чувствовал приближение чужака.
Иногда к посиделкам присоединялся Алеша, задавал Александру вопросы и очень внимательно слушал ответы. Юный барон начинал интересоваться политикой, что было сразу взято на вооружение и Александром, и Педру, и, чего греха таить, Софьей. Хотя было в этой показательной мальчишеской заинтересованности что-то обреченно-печальное и тревожное.
После одной из бесед Алеша долго стоял у окна и смотрел на падающие снежные хлопья, пока рядом молчаливой статуей не возник Александр. Со стороны это выглядело странно, и Софья хотела уже окликнуть их, как император положил руку на плечо мальчика. В библиотечной тишине шел важный разговор, который Софья не могла подслушать, и все же она тихо вышла из комнаты, чтобы не мешать.
Сама императрица тоже с удовольствием слушала «уроки» Александра. Особенно когда ими начинала интересоваться Анастасия. Вдвоем эти дивы могли заметить целый политический совет.
В третий вечер импровизированного отпуска Александр нашел в библиотеке несколько старых книг о Японии и, пригласив Софью изучить материалы, разложил описываемые политические ситуации с совершенно неожиданной точки зрения, просто и изящно рассказал, как, имея общее представление о человеческом поведении, перевернуть ситуацию в свою пользу.
— Потрясающе, я определенно возьму это на заметку, — восхитилась императрица.
— И поступите очень правильно, — Александр закрыл книгу.
— Это ведь ценные уроки. Почему вы помогаете мне, ваше величество?
Див опустил подбородок на сплетенные пальцы.
— Вы мне нравитесь, Софья Андреевна, и судьба России мне не безразлична.
Софья нахмурилась. Что-то насторожило ее в этой фразе.
— Я сказал что-то не то? — тут же среагировал Александр.
— Нет… просто… звучит, конечно, приятно, но разве это не значит, что как только я перестану вам нравиться, вы начнете представлять опасность так же рьяно, как сейчас проявляете дружелюбие?
— А разве люди поступают не так же? — пожал плечами Александр. — Мы только что разобрали ситуацию, в которой не последнюю роль играли личные отношения и симпатия. В политике. Почти все в этом мире растет из эмоций и пристрастий, я ведь тоже могу уповать лишь на вашу благосклонность. И надеяться, что завтра вы не сойдете с ума и не броситесь с войной на мою империю, как это было много, много раз за долгую историю человечества.
— Пожалуй, вы правы. Но вы ведь не человек.
— Именно, душа моя. Я не человек. И симпатии мои объективны. Я сужу о вас не по красоте глаз, а по вашим поступкам. Вы не можете просто перестать мне нравиться. Чтобы лишиться моего расположения, вам придется меня или совершенно разочаровать, или предать. Первое, как видите, я собственными усилиями легко сведу на нет, — он указал на книгу, — на вашей ответственности только честь. И простите, но я считаю, что не заслуживаю быть преданным вами.
— Никто не заслуживает бесчестного обращения, но мои советники уже не первый год пытаются понять, заслуживаете ли вы доверия. И никак не могут определиться.
— Тогда решать придется вам, — располагающе улыбнулся Александр.
В библиотеку заглянул Миша и потряс закрытыми шахматами. Див кивнул ему, извинился перед Софьей и исчез, оставив ее в глубокой задумчивости.
— А что, если я предложу еще более авантюрную идею? — спросила Софья, раскидывая сапогом снег из сугроба. Она все также гуляла в распахнутой шубе и без шапки.
— Удивите?
— Если нам вообще сбежать? Не насовсем, так, на денечек, просто ото всех? Давно вас оставляли без надзора?
Александр выразительно скосил взгляд на талисман, прикрепленный к ошейнику.
— А вы как думаете? И куда бы вы сбежали?
— Не знаю… в город? А может, в Петергоф, там красиво…
— Увы, боюсь наши хозяева предусмотрели подобный исход… в отличие от вас, я не могу покинуть поместье, не став всеобщим посмешищем, — он указал на розовое облако, которое ему выдали вместо шубы.
— Я дам вам свою, — засмеялась Софья.
— Еще лучше, — Алесандр скептически оглядел украшенный кружевом ворот. — Тогда Анастасия точно меня убьет… надели бы вы шапку, дитя мое.
— Ой, это просто снег, а не кислота, ничего со мной не случится.
— Вы очень на них похожи… — сказал Александр со странной интонацией в голосе.
— На кого?
— На вашу семью…
Мимо них по сугробам проскакали Сара и Кузя. Софья даже не сразу узнала последнего. Вместо привычного крупного кота за лисой бежал сеттер, виляя хвостом и высунув язык.
— С чего это он под личиной? — задумалась Софья.
— Полагаю, из-за снега. Он мокрый. Котам это неприятно, собаки переносят легче.
— Но он же все равно кот, или с личиной копируются и повадки, и отношение?
— Основные повадки, конечно, кому нужна неправдоподобная личина?.. С другой стороны, это же Кузя. Он весьма своеобразен.
— Всегда любила собак, особенно больших, — начала рассуждать Софья, глядя на веселую возню. — По крайней мере, мне так кажется. Не было возможности проверить. Может, завести во дворце парочку?
— Хотите я побуду вашим псом?
— Что?
— Исключительно в рамках эксперимента.
— Ох, а ведь мне не приходилось видеть вас под личиной, даже интересно стало. Хин? — припомнила она Александру байки про «Санька», рассказанные Кузей за праздничным столом.
— Боюсь, он мелковат для этих сугробов, но есть сенбернар.
Софья, чувствуя себя совершенным ребенком, воровато огляделась, будто граф или Анастасия могли увидеть и отругать за расстегнутую куртку, отсутствие шапки и совершенно недопустимые игры с сильным дивом.
— Показывайте, — она улыбнулась и растерла покрасневшие ладони.
Шуба императора тут же повисла на ближайшей ветке. Красивый пес с пушистым хвостом, белой грудью и черными пятнами вокруг глаз посмотрел на Софью. На другом конце сада с шипением подпрыгнули Кузя с Сарой и с опаской стали подходить ближе, прячась за сугробами. Сенбернар гавкнул, низким басовитым лаем. Сеттер и лиса вылезли из-за сугробов и потявкали в ответ.