Анастасия мгновенно возникла на арене, и чародеи с приборами и проводами пошли к ней. Алеша тоже покорно позволил обвесить себя датчиками. И выслушал задание и инструктаж. Снова. В тысячный, наверное, раз.
И все же что-то они упускали.
«Готов?» — спросила Анастасия.
Алеша сосредоточился на силе и положил руку на навершие, чувствуя, как по коже расходится холодок от заклятий, окутывающих старинный кинжал, спрятанный в основании трости.
«Готов».
Глава 2. Романтики. Часть 1
1991 год, сентябрь, Коимбра
Узловатая куцая ветка медленно дрейфовала вниз по течению. Единственный зеленый листок на обломанном сучке то и дело скрывался под водой, приводя в абсолютный ужас застрявшую на нем гусеницу. Педру наблюдал за этой отчаянной борьбой за жизнь. Ветка, покачиваясь, скрылась под мостом, и ментор переместился на другую его сторону. Через несколько долгих секунд стало ясно, что гусеница проиграла бой. Педру вздохнул. Скучно. Ему было невыносимо скучно. Или скорее тоскливо, это слово, пожалуй, более точно отражало состояние застывшего на мосту бештаферы.
Каникулы всегда были для него не самым любимым временем, но в этот раз Академия казалась особенно пустой и тихой. Без дона Криштиану и сеньора Афонсу, без дона Дуарте и остальных членов семьи. Педру поморщился, когда обнаружил, что даже по Фабиу он, кажется, скучает. По крайней мере, если бы фамильяр был в кинте, Педру бы пришел туда с бутылкой вина или очередным ящиком кофе и просто предложил провести вечер за беседой… которая наверняка закончилась бы потасовкой…
— Ты ведь не будешь тут сильно скучать? — спросил дон Криштиану, запирая ректорский кабинет в последний рабочий день.
Педру совершенно искренне ответил, что найдет, чем заняться. И попросил повелителя не беспокоиться ни о нем, ни об Академии и просто насладиться заслуженным отдыхом в кругу семьи. Они уехали в Альпы почти на все каникулы. Педру не просто был этому рад, он сам помог организовать поездку. Потому что планов у него действительно было много, и лучшее место для королевской семьи в этих планах — «подальше от Академии».
Начиналась работа с Пустошью. Перво-наперво нужно было отправить нескольких колдунов и бештафер на ту сторону для контроля строительства. Также пересмотреть одну из лабораторий, актуализировать знания и выдать новые задания. Встретить делегацию с той стороны для утверждения плана и проекта. И дать отчет императору Пустоши. Последнее вызывало больше всего опасений и требовало максимальной сосредоточенности и внимательности, даже если Александр не явится сюда лично.
Педру планировал отправить ему результаты наблюдений в письменном виде, и составить этот документ нужно было очень тщательно. Так, чтобы не последовало обвинений во лжи и утаивании информации, и так, чтобы Александр все же не понял сути вещей и продолжил верить в «привязанную к диву колдунью». Сказать, что «случайный эксперимент» получился лишь благодаря уникальной природе Веры, Педру не мог. Слишком опасно, слишком незаконно, слишком большой козырь окажется в руке императора, если он узнает, что девочка — носитель заклятия изменения формы. Кроме того, не единственный в своем роде.
Миша… Юный граф вызывал беспокойство, и Педру бросил несколько незначительных намеков, когда отправлял Веру на каникулы домой. По возвращении девушка подробно расскажет, что творится в голове брата, чему он учится и кого слушает. И привезет образцы крови. В Коимбре юный граф появится не раньше чем через год, и за это время многое можно упустить.
Однако кажущиеся наполеоновскими планы закончились очень быстро. Педру разобрался с делами за сутки. Еще несколько дней отдыхал, наслаждаясь тишиной и покоем, а потом откровенно заскучал и впал в тоскливую меланхолию.
Он даже перестал петь по вечерам и не писал новых текстов. Стихи просто не шли, застревая где-то в мозгу неприятной обязанностью, а музыка вместо красивой мелодии превращалась в одинокий, противный трунь по нервам. Пришлось признать, что с творчеством нужно подождать до лучших времен. Ища вдохновения, Педру шатался по городу, смотрел на воду и с совершенным безразличием продолжал решать насущные административные вопросы.
Что ж, это было не ново. Такова незавидная судьба любой творческой и утонченной натуры: переживать тоску и апатию с той же глубиной, что и возвышенные порывы любви и восхищения. Педру принимал этот факт и послушно платил свою цену, ожидая нового подъема. Но в этот раз провал почему-то тянулся непростительно долго. Каникулы подходили к концу, скоро должен был возвратиться повелитель, и Педру просто не мог позволить себе встретить его в таком неподобающем состоянии.
Поэтому всеми силами пытался вернуть себе доброе расположение духа и привычную веселость, которую так любил в нем дон Криштиану. Он устроил неожиданный вечер фаду, просто выйдя на площадь с гитарой. Немногочисленные студенты, оставшиеся на каникулы, порадовались. А он нет.
Несколько раз летал в Назаре в надежде, что вопреки сезону волны поднимутся до приличной высоты и он сможет насладиться любимым спортом. И ему даже казалось, что это работает. Он возвращался в Академию мокрый, уставший и довольный, но стоило перьям просохнуть, состояние «заплесневелого овоща» накатывало с новой силой. И начинало раздражать.
Педру подпер щеку ладонью и оперся на перила, провожая взглядом уплывающую палку. Прислушался к ощущениям: все то же тоскливое одиночество царапало грудь. Время от времени возникали в голове радостные лица семьи, веселящейся в Альпах, и не менее довольная физиономия Фабиу. Педру фыркнул, выпрямился и тряхнул головой. Нет, нельзя тонуть в этом дальше. Сегодня он предпримет еще одну попытку привести себя в порядок. И в этот раз все получится. Не может не получиться.
Педру быстро прочесал Академию сверху донизу, завершая ежедневные дела, и отправился в свои покои. Сменил менторский костюм на легкие джинсы и рубашку, простую с виду, но сшитую специально под его «особенности», надел крест-амулет и закинул на плечо кожаную куртку. Распахнул окно, еще раз оглядел спокойный вечерний город и расправил крылья…
Порту встретил его веселым гомоном фестиваля, запахами вина и мяса, разлитыми до самого побережья, и кораблями. Пара аутентичных каравелл, довольно четко копирующих знаменитые корабли Вашку да Гама, швартовалась у причала. К ним Педру направился в первую очередь. Посидел в вороньем гнезде, сверху наблюдая за туристами и веселыми жителями. Постоял на носу, подставляя лицо соленому ветру и вспоминая славные прошедшие дни. Послушал плеск волн. И лишь потом легкой походкой направился в город.
Педру посещал национальные фестивали с искренним любопытством. Люди так отчаянно стремились вырваться из «темных веков», так радовались, что их нынешняя жизнь не похожа на паршивое страдающее средневековье, но каждый второй праздник и карнавал возвращал их в это неказистое прошлое. Может, дело в несовершенной памяти? В отличие от бештафер, людям не дано проживать и понимать заново давно прошедшее. Может, это полезно. Те, кто никогда не знал, каково это — выживать среди чумы и рабства, считают, что должны ощутить на себе хоть отголоски того тяжелого бремени, чтобы искренне порадоваться своему комфортному настоящему? Хотя на бремя людские праздники похожи не были. И мало общего имели с реальным их прошлым. Зато изобиловали вином, едой и весельем. И Педру решил, что это именно то, что нужно, чтобы просто развлечься и «проветрить голову».
Музыканты на углу улицы играли веселый мотив со сложным ритмом. Несколько человек, ряженные в костюмы крестьян и сеньоров, танцевали. И неплохо ведь танцевали. Педру прислушался к нотам и приподнялся на носках, да сюда вполне можно вписать не только хаотичные прыгучие шаги, но и несколько вальсовых тактов или, скорее, редова. И он был бы даже не против попробовать, но подходящей пары среди танцующих не нашлось.
А ведь Вере могла бы понравиться эта музыка…
Воспоминание возникло перед глазами само собой, и Педру моргнул, отгоняя видение. Хотя мысль была неплохая. Что, если устроить иностранным студентам выезд на какой-нибудь из национальных фестивалей? Приобщить к великой культуре.