– Еще немного, и я начну думать, что ты замешан в той схеме, – усмехнулась Луиза, сунув сигарету между губ. Щелкнула зажигалка, на секунду осветив красивое лицо. Лу присела на край кожаного черного дивана, молча выпуская клубы дыма в воздух. Черт возьми, они с Аароном были слишком похожи в такие моменты. Это даже пугало. Неужели в мире, полном страданий, ужасов и монстров, бывает и такое?
– Да, красотка, я в семь лет начал торговать детьми и оружием, – хмыкнул я.
– Не удивлена, – устало произнесла Лу. – Документы у Аарона?
– В участке.
– Хочу их увидеть. – Она снова выдохнула. – Подвезешь Ану домой?
– Ты доведешь меня до греха, – простонал я.
– Она беззащитна, и в ее животе растет человек, Хорхе, – выдала Луиза, прищурившись. Я тяжело вздохнул:
– Я безмерно счастлив.
– Просто ничего не говори, она ничего не скажет тебе, и вот вы счастливые избавляетесь друг от друга около ее подъезда.
– Ладно, ты умеешь быть убедительной и почему-то делать людей лучше, чем они есть.
Девушка улыбнулась, затушила сигарету в пепельнице и вышла из кабинета. Как я и ожидал, Анабель не очень понравилась новость об изменениях плана действий. Признаться, я до сих пор не понимал, почему красотка действует так на всех, словно сводит с ума. Не удивлюсь, если она ведьма и просто всех приворожила. А потом принесет всех нас в жертву на каком-нибудь кровавом ритуале.
Анабель двинулась к выходу из клуба, я шел за ней и реально собирался молчать. Я не привык доводить до истерик беременных девушек. Честно, у меня и опыта общения с беременными девушками никогда не было.
И я правда старался держать себя в руках. Правда старался молчать и игнорировать ее до самого дома. Черт бы меня побрал, но меня отрезвила только последняя брошенная ею фраза.
– Что я такого тебе сделала, Хорхе?
Ничего.
Она абсолютно ничего не сделала, а я вел себя как самый настоящий мудак. Просто потому, что мог себя так вести, не контролировал ни мысли, ни слова.
Признаться, то, как Ана переживала о ребенке, каждый раз заставляло мое сердце разбиваться. Хотя я думал, что во мне уже нет ничего, что могло бы пойти трещинами.
И, когда она выбежала из машины, хлопнув дверью, я захотел удавиться, но вместо этого закурил. Иногда мне казалось, что я сходил с ума от того, как сильно внутренности прогрызало желание узнать правду о себе. Иногда я мог думать только об этом, забывая, что у других людей тоже есть чувства. Я не думал о том, что своими словами мог обидеть ее или кого-то еще.
И сейчас просто сидел, смотрел вдаль, на то, как фонари освещали неровную дорогу, и курил, даже не открыв окно. Почему-то жизнь снова смешала все в один большой ком снега и скинула его на меня. Расследование Аарона и Луизы, мои собственные поиски, клуб и казино, семья Санчес, все чаще вставляющая палки в колеса и играющая нечестно на связях с мэрией, – все это сносило с ног. И плевать, что мы привыкли стоять крепко, вцепившись пальцами в землю, словно чертовы деревья. И мы жили так всю жизнь, мы не умели по-другому. Это наша рутина – гора проблем и дерьма, в котором мы купаемся, словно в море, а выбивает из колеи почему-то простой вопрос: «Что я такого сделала?»
Я приоткрыл окно, в которое тут же ударил холодный воздух, выкинул окурок и завел машину. Глаза метнулись к двери подъезда, за которой скрылась Анабель. Что-то внутри сжалось. Что, если мою мать жизнь так же оставила одну? Что, если бы кто-то был рядом и просто поддержал? Изменилась бы моя судьба? Изменился бы я? Пришлось бы мне заполнять внутреннюю пустоту сигаретным дымом, выпивкой, мимолетными связями и тайным желанием оказаться понятым, найти наконец настоящий дом?
Лу, как всегда, оказалась права. Анабель беззащитна, она в положении, о ней некому позаботиться. И не то чтобы я претендовал на эту роль. Мне не хотелось, чтобы этот ребенок переживал все то, что пришлось пережить нам.
Следующим утром я думал, что спятил, потому что машина остановилась около подъезда Анабель.
Когда я успел стать таким благородным? Когда во мне проснулся джентльмен, которому не плевать на других?
Я пытал и убивал людей, а сейчас почему-то не мог постучать в дверь девушки, у которой не осталось никого, кроме Лу, чтобы просто поддержать. У меня не было никакого любовного интереса. Да и вообще никакого интереса не было, если честно. Я не знал, зачем все это затеял и для чего. Идея вмиг показалась идиотской. Я просто поддался каким-то своим минутным слабостям, пожалел ее, подумал, что она не справится. Но на самом деле никто не заслуживал жалости. Анабель уже справилась, уже смогла пережить все. И я – человек, которого она явно не хотела видеть. Я лишний в этом чертовом солнечном дне в конце ноября.