— Нет-нет, Ви, всё в порядке, — бросил Иннидис. — Не отвлекайся, ступай себе.
Юноша кивнул и все той же раздражающе красивой поступью двинулся дальше.
Вот только рабов для утех Иннидису здесь не хватало! Надо бы отправить его прочь из этого дома. И поскорее. Пусть иногда приходит обучать Аннаису, и этого довольно. И можно помочь ему устроиться в какую-нибудь лавку или ещё куда... Но для начала нужно раздобыть все бумаги на него, а значит, в ближайшие дни следует наведаться к Роввану Саттерису.
Напроситься с визитом к знатному и вечно занятому вельможе удалось только спустя неделю, зато Иннидис застал его в добром расположении духа: Ровван улыбался, шутил и вообще выглядел довольным жизнью.
Иннидис не стал ходить вокруг да около, а сразу поведал о своей просьбе и о событиях того далёкого дня, когда полумёртвого Ви привезли к порогу его дома. Даже ни в чем не соврал и не слукавил, рассказал всё как было.
— Так теперь ты хочешь найти записи об этом рабе? — переспросил Ровван. — И нужно тебе это? Вряд ли кому-то действительно придёт в голову отбирать у тебя какого-то доходягу. Слишком много мороки. Если только… — вельможа с подозрением прищурился. — Моя дочь говорила, что у тебя там появился какой-то красавец-музыкант. Это не тот ли? — спросил Ровван и сам же ответил: — Хотя как бы он оказался на руднике, верно?
— Красавец-музыкант? Пожалуй, никак, — согласился Иннидис. — Хотя этот невольник, как только поправился, и правда стал выглядеть не так уж плохо. И он немного играет на свирели. Однако ничего особенного. Думаю, твоя дочь его перехвалила либо имела в виду кого-то ещё. А этот парень, этот Ви, он вполне обычный.
В конце концов, кто докажет, что для Иннидиса это не так? Иногда представления о чьей-либо красоте могут сильно отличаться. А игру Ви на более сложных инструментах он мог попросту не слышать, ведь вернулся совсем недавно.
— Хочешь и его тоже отпустить? — скучающим голосом проронил Ровван и добавил: — Не обижайся, но всё-таки ты ненормальный, честное слово.
Иннидис неопределённо качнул головой, а Ровван пожал плечами.
— Ладно. Я передам управителю шахты, чтобы пустил тебя глянуть учётные книги. Но сомневаюсь, что ты в них найдёшь что-то вразумительное. Прежние хозяева такую неразбериху там оставили, видят боги! Мне кажется, половину рабов и вовсе не учитывали как надо. Но попробуй. Расскажешь потом.
Иннидис добрался до рудника спустя несколько дней и, вопреки опасениям вельможи, всё-таки нашёл учётную книгу за нужное время. Она лежала в сундуке в одном из помещений для письмоводства — маленьком, пыльном и затхлом, с пронзительно скрипящими под ногами половицами. В ней — потемневшей, помятой, с поплывшими от влаги строчками, он и обнаружил запись о Ви, причём ровно в том месте, где и рассчитывал: на странице за семнадцатое число месяца Кууррина 2465 года. Поступной лист отыскать оказалось сложнее, но нашёлся и он. Только вот сведения в нём оказались странные, а вернее сказать, сильно неполные, и это бросалось в глаза. Там было указано, что такого-то числа на шахту был продан невольник двадцати лет от роду, именуемый Ви (даже не названо полное имя), по цене в сто семьдесят аисов (почти даром за такого раба), причём поступил он прямиком из дома бывшего владельца рудника — Линнета Друкконена. Получалось, что владелец как будто бы продал его сам себе. Очень необычно. И ничего не сказано о том, изначально ли он принадлежал господину Друкконену или достался от кого-то. Нет упоминания и о господах из рода Аррити. Вообще ни слова о прежних хозяевах. Никаких больше сведений и о самом невольнике. Кроме ещё одного номера и кривой бледной приписки внизу листа, на первый взгляд никак не относящейся к этому документу. Будто кто-то просто отметил что-то для себя, взяв первый попавшийся под руку листок. Но также эта приписка могла быть и ссылкой на какую-то другую бумагу...
Иной человек мог бы не обратить на это внимания, но Иннидис знал, какая путаница иной раз образуется при учёте рабов и что любая мелочь может быть важна.
Сейчас, впрочем, для составления купчей и последующего освобождения Ви хватало и тех документов, которые нашлись. Если всё правильно сделать и заручиться согласием Роввана, то вряд ли кто-то станет копаться в этом всём и сомневаться в правомочности сделки.
Другое дело, что Иннидисом овладело любопытство, что же это за документ такой, на который есть только ссылка, существует ли он и можно ли его каким-то образом найти. Тем более что он полагал, что именно в этой, полусокрытой бумаге, и содержатся куда более полные сведения о Ви и его прошлом и куда более интересные. Но, так или иначе, сперва он должен оформить для себя купчую, а потом уже удовлетворять своё любопытство.
Как Иннидис и предполагал, Ровван Саттерис пошёл ему навстречу и помог оформить покупку. Потому что один жалкий раб с рудников для него ничего не стоил, и почему бы не снизойти до того, чтобы оказать мелкую услугу одному из знакомых вельмож, к которому он сам неплохо относился и о котором хорошо отзывалась госпожа Реммиена. По крайней мере, именно так истолковал Иннидис его слова и согласие.
Купчая была готова уже через день, а после Иннидис выписал для Ви освобождение и отправился в канцелярию градоначальника, где один из мелких служащих на его основании должен будет внести имя бывшего невольника в список свободных. Но только через три дня, а пока он просто сделал для себя все нужные пометки.
Эти три дня отводились на случай, если господин вдруг передумает, ведь после внесения человека в книгу свободных уже ни у кого в Иллирине не будет права снова обратить его в раба. Даже у бывшего хозяина. Даже у правителей страны. Даже если выяснится, что всё было сделано не совсем по закону — в этом случае виновному (бывшему рабу, хозяину, а то и обоим) могут грозить огромные штрафы или заключение, изредка даже казнь, но только не обращение в рабство.
Иннидис, конечно, передумывать не собирался, наоборот: чем скорее Ви станет свободным, покинет его дом и заживёт собственной жизнью, тем лучше. Поэтому вручить ему вольную он хотел сразу же, не дожидаясь, пока чиновник сделает запись. Главное, потом не забыть проверить, что она точно сделана.
Вернувшись из канцелярии сильно за полдень, как раз когда у слуг был послеобеденный перерыв, он наткнулся на Мори и Чисиру. Они сидели на мраморной скамье возле одной из статуй в саду, о чем-то мило беседовали, но при его появлении разговор прервали и поднялись. А поскольку он замедлил шаг, проходя мимо, и посмотрел на них, то Мори предупредительно спросил:
— Будут какие-то распоряжения, господин?
— Нет, отдыхайте. — Он повёл рукой, показывая, что они могут сесть обратно. — Я только хотел спросить, где сейчас Ви.
— После обеда я видел, как он отправился к себе.
— Опять, что ли, эти свои косы плетёт? — Утром Иннидис обратил внимание, что кос не было, но это значило, что к вечеру они точно появятся.
— Не знаю, господин, — ответил Мори, глянув на него с явственным недоумением, как и Чисира.
Иннидис и сам удивился тому пренебрежению и неприязни, которые прозвучали в его словах и интонации. Прежде он за собой такого не замечал. Если и думал нечто подобное, то не озвучивал и старался никак не проявлять.
— Мне позвать его? — спросил Мори.
— Да… То есть нет, не стоит. Я сам.
Памятуя, как Ви когда-то отреагировал (тошнотой и рвотой) на сообщение о том, что ему полагается плата за труд, Иннидис решил, что об освобождении лучше сообщит ему в его комнате, а не в своей. Случись что, это избавит парня от дополнительной неловкости, а Чисиру — от дополнительной уборки.
Дверь в каморку внизу оказалась приоткрыта, и можно было видеть, что Ви сидит на каменном полу, поставив на сундук перед собой крошечное зеркало и прислонив его к стене. Как Иннидис и думал, парень аккуратно вплетал в свои распущенные волосы золотистые нити и закреплял их медными зажимами для волос, которые приобрёл наряду с одеждой на скопленные деньги. На эти сбережения можно было бы сшить несколько комплектов из шерсти и пару обуви в придачу, а он предпочёл один, из тонкого хлопка, отделанного шёлковой тесьмой, который носил вечерами и в те дни, когда учил Аннаису танцам.