Он отчаянно хотел быть «взрослым», но иногда смотрел на нее глазами пятилетнего ребенка. Анна вздохнула:
- Ничего. Куплю после смены. И, пожалуйста, давай не будем обсуждать решения твоего руководителя.
- Почему? – вгрызся зубами в «кругляшок», прикрывая глаза. – Вкусно-о. Вот бы бутерброды состояли из одной колбасы, а?
- Твоя воля – и ты бы все подряд ел без хлеба. Давай хоть яйца пожарю?
- Не, и так нормально. Лучше ответь на вопрос: почему мне нельзя обсуждать с тобой Валерия Александровича?
- Потому что мы коллеги, и я уважаю его решения.
Леша фыркнул в кружку с чаем. Помолчал, а затем совсем капризно воскликнул:
- Но он ведь даже не хирург! Почему нас не могли прикрепить к дяде Мише?
Что с ним делать? Анна вздохнула и, не удержавшись, растрепала вьющиеся волосы сына:
- Валерий Александрович – крупный специалист в своей области, и он прекрасно знает, как работает отделение. По части операций он нам с «дядей Мишей» фору даст.
- Так уж и даст, ага. Он же ничего из практики не предлагает! Только гоняет нас в архив и регистратуру, а сам ходит на операции…
Анна помолчала перед следующим ответом. Глотнула кофе, зажмурилась. Некстати вспомнился другой вкус – свежемолотой арабики, сваренной мужскими руками… Стоп. Не хватало еще тянуть в свой дом мысли о первом встречном.
- Мам?
- Будет тебе практика. Я поговорю с Валерием Александровичем, - не отстанет ведь. Всю душу вытряхнет.
- Супер, спасибо! – довольно улыбнулся сын, наскоро допивая чай и съедая остатки колбасы. – Кстати, папа звонил. Сказал, что заедет на днях за вещами.
Сердце словно тиски сжали. Больно. Но Анна старалась не подавать виду и вполне спокойно ответила:
- Хорошо. Замки мы еще не меняли, так что пусть приезжает.
Леша тут же ухватился за последнюю фразу.
- Еще? – нахмурился. – А разве надо?..
- Конечно. Нечего посторонним людям разгуливать с ключами от нашей квартиры.
- Ма-ам, - опять-двадцать пять. Этот мальчишеский тон. – Папа ведь не чужой. И, к тому же… Не думаю, что это у вас навсегда. Поживете пару недель отдельно и снова съедетесь.
Наивный взгляд на мир. Похоже, Леша все-таки столкнулся с синдромом ребенка, у которого разводятся родители – такие до последнего верят, что «мама и папа» будут вместе. А потом жестоко разочаровываются.
Нет, конечно, Анна тоже рассматривала этот вариант, но… девушка на пассажирском месте все расставила по местам. Макс уже не тот человек, за которого она выходила замуж.
- Давай не будем об этом.
Потому что измены не прощают. А в этом смысле они оба предали друг друга: Макс черт знает, когда, а она – неделю назад, с незнакомцем.
Финита ля комедия.
***
- Доброе утро, Анна Юрьевна! – прощебетала Нина, с хитринкой поглядывая в ее сторону.
- Доброе. Что у нас по историям болезни?
Нина – женщина сорока девяти лет («Не забыть про юбилей», - сама себе напомнила Анна) работала в регистратуре и отличалась живым характером. С ней приятно было поболтать вот так, застряв на посту. Или в столовой.
- Все отлично! Михаил Алексеевич ночью сдал обходной лист. Пациенты пятой и шестой готовятся к выписке, еще несколько ждут контрольного осмотра. В третьей, - замялась. – Рогожникова опять отказывается от операции.
- Это которая с кардиостимулятором?
- Она, да. Второй раз сумку собирает.
Анна вздохнула. Перепуганные пациенты – норма в их отделении. Прошлый главврач объединил хирургию с кардиологией, и теперь бедная Нина отвечала за всех сразу. Экономия.
- Я поговорю с ней. Операция уже завтра, нечего тянуть.
- Вот и я так думаю, Анна Юрьевна! Вы же как лучше хотите… Кстати, - и снова этот блеск в глазах. – Вам тут курьер передал.
Одним ловким движением она вытащила из-за стойки букет синих гортензий в белой окантовке. Анна удивленно разглядывала маленькую записку, не решаясь прочесть. Мог ли Макс…
«Здравствуй, - значилось в ней, - неуловимая девушка. Выражаю надежду на скорую встречу. P.S. Гортензии – символизируют память о человеке. Позвони мне, А.».
- Красивые, - выдохнула Нина, любуясь. – Поклонники, Анна Юрьевна?
- Так… один знакомый.
Навязчивый, упертый тип, который каким-то образом выяснил ее место работы. Не Макс. Анна качнулась с букетом в руках, опережая новый виток чужого восхищения:
- Подержишь у себя до… десяти?
- Зачем? – удивилась и даже как-то обиделась Нина. – Такую красоту нужно поближе! Возьмите в ординаторскую, Анна Юрьевна. Коллег порадуете.
…она согласилась. И прошла по коридору с букетом под любопытные взгляды персонала.