- Дядь Миш…
- Не «дядькай»! – гневно насупился Миша. – Ей-богу, Санычу сдам! Брысь отсюда!
И сын послушно вышел, потирая голову.
- Не лихо ты?..
- Ой, Ань, не надо. Такой… вырос, что теперь только воспитывать. Макс повлиял?
Она хотела бы сказать, что в вопросах родительства они с мужем были наравне, но врать не хотелось. Больница отнимала много времени, поэтому ничего удивительного, что ее ласковый, нежный мальчик оброс упертостью барана – такой чисто Максовой, помогающей держать бизнес.
- В общем, провел осмотр. Пациент к нам из области, потому что у них там вообще со специалистами полный ахтунг. Из амбулаторной карты принес тебе кардиограмму, глянь. На мой взгляд, все нормально, но, сама понимаешь, я это в универе только и сдавал, сейчас пик от спада едва отличу.
- Возраст? – она уже медленно растягивала узкий лист со штрихами.
- Тридцать пять. Анализы пришли все в рамках нормы.
- Сердце тоже. Небольшая аритмия, но диапазон маленький, проблем быть не должно.
Миша выдохнул и жизнерадостно хлопнул в ладоши:
- Супер! Я Санычу примерно так и сказал, чтобы он там с дозировкой не ошибся. Тем более, аллергии у пациента нет – золото!
***
«Проблем быть не должно» - это на листочках и в мыслях, а на деле…
- Остановка, тридцать секунд!
Миша грязно выругался, практиканты слились со стенкой в то время, как Анна изо всех сил пыталась реанимировать пациента.
- Сорок секунд!
И этот маятник в виде чужого голоса опять вгрызался в мозг, пока руки давили на грудную клетку, а Валерий Саныч распоряжался кислородом. Все, как всегда. Она – кардиохирург, прекрасно понимающий, что такое замершее сердце.
- Сорок пять!
Давай, давай, давай! Парню всего тридцать пять, если он уйдет на этом столе, сейчас, когда Миша уже готов был зашивать…
- Есть!
…то она не простит себе этого.
- Справилась, - внимательно посмотрели на нее темные глаза. – Дыши.
Все, как всегда. Это их будни, рутина можно сказать. Медсестры вытерли ее, пока кто-то из практикантов жалобно просил нашатырь. По голосу – не Леша.
- Я хочу знать, - медленно начал Миша, орудуя шовными нитями, - что это сейчас было и почему?! Кто у нас ответственный за пациента?
- Иван Денисович, - немедленно откликнулась медсестра.
- Отлично, значит, передайте ему, что к завтрашнему утру я буду ждать полную картину анализов и обследований – хотя бы отчет. И затем ответ лаборатории, по готовности. Анна Юрьевна, можно как-то записать нашего героя на ЭКГ вне очереди? Не удивлюсь, если окажется, что диапазон аритмии совсем не маленький.
Она кивнула, про себя размышляя над тем, что записи, свежие, не могли дать сбоя. Пациента ведь проверяли и на их оборудовании тоже, перед тем, как везти сюда – все было в пределах нормы. Значит, причину надо искать в другом месте.
- Все. Чистимся, - Миша был зол как тысяча чертей.
Он не любил «грязных» операций, где смерть подступала так ужасающе близко. В этом смысле они все были перфекционистами.
На выходе в нее практически врезался Леша, обхватывая руками.
- Ты как? – спросили одновременно. Анна улыбнулась.
- Все нормально. Это – обычное дело.
- Я знаю, - серьезно ответил сын. – Но смотреть… Прости, что навязываюсь. Мы можем перенести наш разговор, тебе сейчас нужен отдых.
«А покой нам только снится», - вспомнился мотив. Анна покачала головой:
- Мне еще предстоит закончить осмотры и консультации. Потом заполнение документов. Если ты готов подождать, то мы поговорим.
- Я подожду, но не для этого. Ты можешь сколько угодно говорить, что такие операции – в порядке вещей… Короче, я понимаю, что ты должна отдохнуть. Давай завтра. Мне тоже нужно заняться учебой, Валерий Александрович просит полный отчет по операции.
Когда он успел вырасти? Когда из «почемучки» превратился в парня, понимающего ее чувства и тяжесть обязательств?