- Хорошо. Увидимся позже.
Леша кивнул, последний раз сжал ее в объятиях и ушел к товарищам. Кто-то из молодых был бледен, кто-то, наоборот, сегодня раз и навсегда определил, чем хочет заниматься.
***
- Как ты? – она осторожно приблизилась.
Миша сидел за столом и, тихо ругаясь, пролистывал страницы чужой карты. Не нужно было гадать, чьей. Анна вытащила из шкафчика пару кружек, чтобы заварить успокаивающий чай. Такого у них всегда было навалом.
- Не понимаю! – рявкнул вдруг. – Здоровый парень!
- Ты ведь знаешь… иногда даже у здоровых может сдать сердце под влиянием наркоза и операции, - поставила кружку на стол, заслужив благодарный взгляд. – Мы все сделали правильно. Это была стандартная остановка.
- Птичка, я не интерн, которого нужно успокаивать. Меня интересуют ответы, потому что если мы проглядели сбой, смысл операции теряется.
- Ты хочешь, чтобы я забрала его к себе?
Миша тряхнул головой, на секунду прижимаясь щекой к ее плечу. Это всегда приводило его в чувства.
- Пока нет. Иван Денисович отвечает за своего пациента, вот он пусть и наблюдает. Три шкуры сдеру!
- Обычно тебя непросто вывести из равновесия. Что случилось?
- А реанимации мало? – когда он отвечал вопросом на вопрос, можно было смело подвести итог: все-таки «случилось».
Анна постаралась добавить голосу мягкости:
- Не спорь. Я вижу, когда тебя трясет.
Сделал неопределенный жест в сторону мобильника и что-то пробурчал в чай.
- С Ленкой поругался?
Совсем сник. Анна вздохнула. Миша пережил три развода – астрономическая цифра в ее понимании, но четвертый вообще за гранью. Он и жениться-то не хотел, клялся, что готов вести аскетичный образ жизни, а потом встретил молодую, веселую Лену и пропал. Опять.
Сколько бы его ни предупреждали, как бы ни волновались – все без толку. Он был влюблен в свою фею, по отделению летал как каучуковый мячик, отталкиваясь от стен, и шутил, шутил без остановки. Словом, ожил. Но в итоге это всегда оборачивалось катастрофой. Разница только в сроках, которые с каждым годом сокращались.
А Мишкина хандра – это полгода тирании, когда все: врачи, пациенты и уборщицы должны ходить на цыпочках, чтобы не вызвать гнев заведующего.
- Что случилось? – для нее же это значило вытягивать друга из болота самобичевания. – Миш…
- Ничего, - рухнул головой на стол. – Птичка, вот скажи: почему все так паршиво?
Началось. Стадия номер один.
- Утром же было нормально…
- Было, угу. Эта стерва позвонила мне прямо перед операцией!..
Ну понеслась.
Лена была замечательной девочкой двадцати семи лет. И Мишу она зацепила своей легкостью, которая присуща всем молодым людям. Анна общалась с ней на совместных ужинах, поэтому тоже отметила веселый характер и нежность. Проблема крылась в другом.
Лена не умела смотреть на вещи серьезно. Она не замечала, что Миша – их радостный, теплый Миша, иногда нуждается в поддержке. Смерти кого угодно могут сломить, а, когда после такого возвращаешься домой, то меньше всего хочешь, чтобы кто-нибудь скакал и веселился. Лена этого не понимала. Обижалась, что они почти никуда не ходят (попробуй выбраться из дома после череды ночных дежурств!). И, конечно, мало радуются.
Из «классного» и «любимого» Миша быстро превратился в «хмурого» и «тоскливого», что, конечно, привело к череде скандалов. Три года – верный срок, чтобы притереться друг к другу.
- Позвонила, - шмыгнул носом, - сказала, что видеть меня не хочет.
Конечно. Зачем девочке взрослый мужчина сорока пяти лет? Она перегорела бы в любом случае, но с Мишиной работой… Все случилось куда быстрее и прозаичнее.
Нет, он не застал ее с любовником. Для такого Лена была слишком порядочной, просто… Миша ведь не дурак, он прекрасно видит, с каким удовольствием она переписывается с новыми знакомыми, как фотографируется с ними и потихоньку начинает смотреть на кого-то другого такими же глазами, какими смотрела на него.
Проблема в том, что Лена не могла отпустить его просто так. Опять же, в силу молодости. Сначала нужно измотать партнера, вывести из себя, добить, наконец, чтобы оправдаться: это не она «плохая», а Миша. Здоровяк, у которого нервы сотканы из титана.