- Три месяца. Каждый день, - скупо описывал скандалы. – Я схожу с ума.
И Миша тоже хорош. Нет бы отпустить девочку, поговорить начистоту, помочь, наконец. Он до абсурда будет тянуть отношения, потому что сомневается: «а вдруг».
Анна видела это так часто, что теперь точно знала. Быть четвертому разводу.
- Иди ко мне.
Поэтому, обнявшись на диване, она гладила его по голове и думала, как помочь пережить новую катастрофу.
Глава 8.
К началу декабря стало ясно: Мишка заболел. Брак пошел ко дну, и четвертый по счету развод оставил его глубоко несчастным. В ординаторской все чаще стояла тишина, Миша сидел за столом с кружкой остывшего чая и смотрел куда-то вглубь, дальше, чем лежала больница.
- Здравствуй, дружок, - она приходила к тому моменту, когда можно было с чистой совестью выливать покрывшуюся пенкой воду. – Не хочешь пройтись?
Миша заторможенно кивал. Шел за ней как телок, маяча бледной тенью, пока Анна проводила осмотр. Все – в тишине. Оба понимали, что разговоры не помогут.
Александр («Саша», - поправила себя) звонил ближе к обеду, справлялся о самочувствии и предлагал новые варианты встреч. Театр, ресторан, выставка – она слушала, кивала, а затем вежливо отказывалась, потому что в такие секунды на нее смотрели грустные Мишкины глаза.
- Прости, может, в следующий раз? – по ту сторону трубки слышался вздох.
Наверное, он считал, что должен «завоевать» ее букетами, французской едой или стаканчиком кофе, но правда состояла в том, что она просто не хотела. Не была увлечена и воспринимала его присутствие как кратковременный сон.
- Не занята? – Леша быстро закрыл дверь, воровато оглядываясь на лежащего Мишку. – Вы тут… спите?
- Нет, - проскрипело пружинами. – Заходи.
- Что-то случилось?
До сих пор сын не поднял вопроса об ее «новом знакомом», и Анна чувствовала, как с каждым днем между ними пролегает глубокая трещина. Разлом, перемахнуть который не хватит сил.
- Просто хотел сказать, что сегодня иду к Кириллу с ночевкой. У него там новая приставка, все такое… Ничего?
Ребенок. Мнется, избегает смотреть в глаза, как будто она не понимает, что в его возрасте игры в приставку редко заканчиваются сном. Мишка неожиданно фыркнул:
- Не забывай, что послезавтра работаешь с восьми, а нюх Саныча восприимчив к спирту.
Лешка захлебнулся смущением.
- Дядь Миш!..
- Что, мы с твоей мамой молодыми не были? Да, Ань?
Были. Она с нежностью пригладила волосы сына. И глупости творили, и любили, довольствуясь стаканчиком мороженого, а сейчас… сложно представить, что бы кто-нибудь догадался просто взяться за руки и идти, куда глаза глядят, перемахивая маленький город. Все пытаются купить друг друга ресторанами, машиной, букетами, размером с голову…
- Иди, - может быть, у Леши сейчас самое лучшее время, - только напиши мне, договорились?
- Ну мам, перестань, - и так возмущенно поправил прическу, - я же не маленький. Все будет хорошо.
Когда-то Макс говорил ей те же слова, давно, кажется, в прошлой жизни.
- Что, теперь твоя очередь хандрить?
Миша встал с дивана и так понимающе посмотрел, что дух захватило. Когда они последний раз чему-то радовались? Все бежали, бежали, захлебывались, а потом, у черного входа, собирали по кусочкам последнее – и шли домой.
А дома уже нет.
Леша вышел, покосившись: наверное, с высоты двадцати четырех лет они смотрелись совсем глупо.
- Давай завалимся куда-нибудь после работы?
- Миша…
- Имеем право – у обоих черт знает что в жизни творится, - отвел прядь волос, коснувшись щеки. – Не отказывай мне, птичка. Я… тону без тебя.
***
Пятница, вечер. Душный бар, из тех, куда заходят просто, что бы забыться – они, как нельзя кстати, вписались в атмосферу. Миша сидел на углу стойки, подперев голову, и медленно тянул коньяк, взбалтывая пузатый бокал. Почти не смотрел на нее, а, если случалось, утягивал своими черными глазами.
- Скажи, что я делаю не так?
Она удивилась: разве один из лучших хирургов города мог корить себя за ошибки? Казалось, Миша живет легко и непринужденно, у него все получается, все ладится, а, если нет – он просто перешагивает через это и идет дальше.