Легко соскочил со стула, подхватывая ее – смущенную, разгоряченную, в объятия.
Совсем как в студенчестве Мишка кружил ее, смеялся, когда она наступала на ноги и что-то бормотал на ухо, такое пьяное и бессмысленное. От человека, жмущего губы в тонкую линию, ничего не осталось. Вернулся ее смешной здоровяк, готовый снова – в тысячный раз, покорять вершины.
Как будто ничего не было. Он не говорил страшных слов, не сидел с опущенной головой, а просто жил как раньше. Со своей неумной энергией. И она верила.
«Что, если мы ошибаемся? Если те, на ком мы женились – не единственные?» - мысль крутилась в голове, пока она танцевала в баре.
Колола в бок, когда Миша набирал номер такси и морщил нос от снега.
Мешала дышать:
- Я… не хочу домой, - в пустую квартиру. – Может, мы прогуляемся?
Темные глаза полыхнули светом.
***
Он целовал ее, всю – и плавило кости. Руки тянулись к другим, чтобы переплестись в нечто новое, в кого-то другого, большого и сильного. Сверхчеловека, наверное. И в темноте совсем неважно, что она теряется, даже вздрагивает, не решаясь признаться: хорошо.
После пятнадцати лет получается дышать и чувствовать себя живой. Настоящей.
Почти счастливой.
И эта горькая пустота, наконец, сжимается в точку, чтобы исчезнуть. Миша сказал, они не умеют жить. Что ж, пришло время научиться.
Глава 9.
Древесно-мускусный запах окутывал, проникая в легкие, глубже, туда, где у каждого человека, наверное, была душа. Ее собственная родилась совсем недавно.
- Здравствуй, - коснулся губами, - скажи, что сегодня не нужно никуда бежать.
- Не нужно, - и смотреть в яркие, голубые глаза до трепета приятно. – Но ты бы снова попробовал меня остановить?
Александр улыбнулся, целуя уже по-настоящему.
- Не думал, что позвонишь, - перевел взгляд на часы. – Ночью.
В ответ Анна пожала плечами. Мишкины разговоры о правильности и неправильности разрубили узел. Разве преступление теперь, что она хочет жить? Пусть недолго, в объятиях нового знакомого – но вот так, тихо млея от того, что ее ждут.
- Что хочешь на завтрак?
- Чай и пару бутербродов, а потом, - сделала паузу, вспоминая, что сын должен точно так же валяться в гостях у друга. – Спать!
Она ведь может позволить себе один выходной день? Без происшествий.
Александр… Саша тихо рассмеялся.
- Будет исполнено.
Она правда позвонила ему в два часа ночи, сразу, как посадила Мишку в такси. Руки мерзли после прогулки, странная слабость прошибала тело, а в голове, вопреки всему, стучало: попробовать, попробовать… Если не ответит – что ж, она отговорится ошибкой.
Но он взял трубку и без лишних слов приехал. Так быстро, что она едва успела опомниться. И смотрел серьезными глазами, обгоняя машины, чтобы затем услышать:
- Я хочу… попробовать.
Быть с тобой? Верить, что на сорок пятом году жизни еще можно что-то начать?
Анна зарылась головой в подушки. Глупо как-то, но сейчас она была почти счастлива.
Во-первых, Саша вкусно готовил. Во-вторых, в его квартире была просто потрясающая коллекция винила, глядя на которую, Анна только вздыхала – лет десять назад тоже хотела купить проигрыватель, но Макс отговорил. Назвал пылесборником и припомнил, что Лешке нужно откладывать на учебу. В концепции их брака всегда таилось это «потом». Потом съездим на море, поедим в ресторане и, наконец, как-нибудь потом будем счастливы.
Может быть, поэтому работа вытеснила все сферы жизни?
Сейчас, после того, как «отгремело», она думала, что жила с мужем в соседских отношениях. Вряд ли они оба знали друг о друге хоть что-нибудь, кроме информации пятнадцатилетней давности.
Сашины гортензии хотелось любить – синие, «пушистые» цветы вызывали рефлекторную дрожь восторга. Она вот только сейчас узнала, что это – ее цветы, а не розы в строгих, бордовых бутонах. Макс же помнил студенческие годы, когда другие просто невозможно было достать.
Он готовил завтраки на восьмое марта, Саша – как бы между прочим, погодя, спрашивал, чего она хочет. И так до бесконечности. Да, в корне различий крылось и то, что сейчас ее пытались очаровать, но Анна старалась не думать об этом.