Миша напрягся, сжал руку в кулак, а потом вдруг расслабил и посмотрел на нее поверх дымящейся кружки. Ласково сказал:
- Врешь, птичка. Я сам трижды разведен, поэтому знаю, что это никогда не бывает просто.
Он ничего не пытался узнать и не говорил заезженных фраз, вроде: «Все будет хорошо. Ты справишься». Сидел рядом, поглаживая большим пальцем ее ладонь. Миша правда знал, что никакие разговоры не помогут. Только время.
Но она все равно почувствовала, что ком из обиды, гнева и боли, разворачивается, грозя захлестнуть их маленькую ординаторскую. Поэтому ничего удивительного, что уже через пару минут Миша был посвящен во все подробности.
И как она, уставшая, застала свою квартиру пустой. Как получила смс о скором разводе. Даже – секунды, когда увидела своего мужа с другой, не остались тайной. Анна все говорила и говорила, захлебываясь слезами.
Пятнадцать лет брака. Треть прожитой жизни – в тартарары.
- Знаешь, как это называется? – спросил Мишка, когда она, зареванная, уткнулась в ладони. – Свинство. Подлость. Грязь, наконец. Твой Макс – подонок, каких еще поискать. И вместо того, что бы честно признаться, он обвинил во всем тебя. Уму непостижимо!
- Таких историй – миллион, - шмыгнула носом. – Я не хочу устраивать трагедии…
Он нетерпеливо качнул головой, из-за чего вихры темных волос встрепенулись.
- Ань, я знаю тебя (страшно представить!) всю жизнь. Таких верных, стойких и что греха таить – красивых женщин, не бросают. Их добиваются, а потом долгие годы доказывают, что достойны. Макс – абсолютный кретин, раз не увидел главного.
- И чего же?
- Твоего горячего сердца, которое служит всем и каждому, - Миша говорил совершенно серьезно и смотрел на нее так, что дух захватывало.
- Перестань, я…
- Не такая? Уж можешь мне не рассказывать. Этому идиоту в жены досталась самая прекрасная женщина на свете, а он все потерял.
Стало совсем неловко.
- Спасибо, Миш.
Он коротко фыркнул, перестав хмурить брови и просто сказал:
- Не за что, птичка. Мы еще обязательно будем счастливы, верно?
Анна ухватилась за странную фразу, но не успела спросить, потому что их снова вызвали на операцию. И Миша погрузился в работу, за все время проронив только несколько слов.
Он не шутил, как обычно, но смотрел на нее так пристально, что иногда хотелось спрятаться.
Глава 5.
Пары звонков действительно хватило, чтобы Саша… Александр отстал. Анна задумчиво посмотрела на горящий ровным светом экран телефона: кажется, вчера была последняя попытка.
- Что там? – спросил сын, потирая глаза. – Только не говори, что нужно срочно ехать на работу.
- Нет, у нас есть час в запасе. Еще не передумал? Быть врачом – значит часто не высыпаться.
Леша закатил глаза, отворачиваясь к раковине. Кружки следовало помыть еще вечером, но они оба слишком устали. А третьего… человека в семье не было.
- Мам, честное слово, иногда ты хуже папы. Он тоже любит читать морали, стоит мне хоть немного пожаловаться.
Упоминание Макса царапнуло.
- Просто я хочу предостеречь тебя. Не каждый выдержит темп нашей работы.
- Знаю, - чайник зашипел, разогреваясь. – Я же видел с самого детства, помнишь? К тому же, хирургия – это классно.
Изъяснялся он по-прежнему как подросток. «Классно», ага. Откачивать пациентов и потом собирать по крупицам собственное сердце.
- Только не говори мне, что уже определился с направлением ординатуры, - она боялась услышать ответ. – Терапия…
- Не начинай, - строго прервал ее сын, сжав челюсть. В такие минуты он до боли напоминал своего отца. – Или ты думаешь, я совсем не гожусь в хирурги?
- Нет, но…
- Вот и все. Тебе кофе или чай?
- Кофе.
Леша открыл банку, отмеряя порцию. Говорить с ним было бессмысленно – упертый и своенравный, с самого детства. Решил заняться бегом и наворачивал круги вокруг дома до темноты. Учителя по химии достал просьбами о дополнительных занятиях. Вступительные сдавал, обложившись справочниками. Даже экзамены, насколько Анна помнила, этому балбесу закрывали просто от усталости. С гистологией на первом курсе у него были такие же проблемы, как у Миши.
Поэтому, если он решил стать хирургом… Ей остается только смириться.
- Кстати, - достал колбасу, нарезая кругляшками, - все хотел спросить: а когда мне можно будет посмотреть на твои операции? Валерий Александрович морозится и посылает нас писать отчеты по историям болезни.
- Значит, так нужно.
- Ой, вот не надо!.. Черт, хлеба совсем не осталось? – пошарил в тумбе. – Придется есть так… Ничего?