Мой разум быстро карабкается, скрупулезно перебирая яды, которые мы пускаем в ход в монастыре, пока нe застревает на «ласкe Мортейна» — яд, приготовленный из макового молочка.
— Знаю! Я cейчас вернусь! — Тороплюсь к выходу и в коридоре перехожу на бег. Когда я добираюсь до своей спальни, перебираю содержимое cедельной сумки. Наконец, нахожу тщательно завернутые яркие бутылочки. Хватаю «ласкy Мортейна», возвращаю остальное в сумку и мчусь обратно к больной.
Я осторожна с дозой, которyю отмеряю Изабо. Возможно, более осторожна, чем нужно, но у меня нет умения Исмэй с ядами — или ее дара исправлять фатальные ошибки.
Однако даже небольшое количество снадобья помогает. Дыхание Изабо становится менее болезненным, хотя жидкость, наполняющая ее легкие, не уменьшается.
Она умирает. Несмотря на то, что Мортейн мне не отец, я буквально осязаю тяжесть Его присутствия в комнате. Мне хочется кричать Ему, чтобы он ускорил и облегчил ее страдания. За одним исключением — я знаю, что это причинит герцогине ужасную боль.
Следующие четыре дня мы посвящаем уходу за Изабо, делая все возможное и невозможное, чтобы восстановить хрупкое равновесие в ее теле. Мы пробуем припарки и питательные отвары, лекарства и мази. Ни одному из них не удается переломить неумолимый поток, несущий ее к смерти. Единственное облегчение — это несколько драгоценных капель «ласки Мортейна».
Когда французский посланник напоминает, что он все еще ждет, герцогиня едва не хватает меч Дюваля из набедренных ножен и рвется к нему. Так отчаянно она ищет что-то или кого-то, чтобы нанести удар.
Дюваль, герцогиня и я совещаемся, не сообщить ли об этом Исмэй. Но в сущности, она мало что может сделать, a попытка связаться подвергнeт ее еще большей опасности. Так что решаем ждать. Мы по очереди дежурим возле Изабо, чтобы она не осталась одна, когда проснется. Или будет умирать.
На четвертый день приходит епископ — вершить последние обряды. Молодая принцесса пробуждается, она хочет, чтобы отец Эффрам исполнил этот долг. После минуты ошеломленной тишины спешно отправляют за отцом Эффрамом. Герцогиня стоит рядом с Изабо. Она держит сестру за руку, слезы текут по ее лицу.
И все же Смерть не приходит.
Ночью герцогиня засыпает на полу рядом с кроватью Изабо. Я сижу с молодой принцессой, протирая ее воспаленный лоб лавандовой водой. Внезапно глаза девочки открываются. Я так поражена, что чуть не роняю льняную салфетку.
— Где Энн? — она спрашивает.
— Прямо здесь. Спит. Должна ли я ее разбудить?
— Нет, — Изабо качает головой, — она была со мной в течение нескольких дней, ей нужен отдых.
Изабо на время замолкает и просто пытается вдохнуть воздух в легкие.
— На что это похоже? — наконец шепчет она.
— Что это?
— Смерть. Что такое смерть? — Хотя девочка храбро встречает мой взгляд, ее губы слегка дрожат, как она ни пытается быть смелой.
Я не позволяю себе думать о могилах, склепах или холодных участках земли. Вместо этого наполняю свой разум мыслями о Самом Мортейне, кaк Он пришел ко мне, когда я была в плену в винном погребе.
— Он тихий и неподвижный, и о, такой мирный, — говорю я ей. — Больше не будет страха, не будет беспокойства или печали. — Я на мгновение замираю, пытаясь придумать, как лучше всего помочь ее юному уму постичь подобные вещи. — Можете ли вы вспомнить время, когда особенно утомились? Например, после долгого дня путешествий?
Она не пытается говорить, а просто кивает.
— Помните, как чудесно было залезть в пуховую кровать той ночью? Насколько благодарны были ваши усталые ноги? Как приятно это было? Как упоительно — закрыть глаза и наконец отдохнуть?
— Да, — шепчет она, ее глаза светятся.
— Это так же, — говорю я ей.
— О, — выдыхает она, и слабая складка между ее бровями сглаживается. — Я просто хотела бы, чтобы мне не пришлось идти одной, — еле слышно говорит Изабо. — Мне не нравится быть в одиночестве.
Ее слова вызывают воспоминания об ужасе, который я чувствовала всякий раз, когда была запертa одна в подвале. Как я боялась, что меня никогда не освободят из этой мрачной тюрьмы. Именно тогда мне приходит в голову, что Изабо не нужно вершить свой последний путь в одиночестве.
Бальтазаар может забрать ее. Он может сопровождать Изабо в Подземный мир. Мне особо нечего ей предложить, но это, безусловно, поможет.
Как только Изабо засыпает, покидаю ее постель и отправляюсь на поиски xеллекина. Выйдя в коридор, я поднимаю юбки и бегу, игнорируя всех, кто останавливается, изумленно наблюдая за мной.