Будто запоздалая мысль пришла ему в голову, он поворачивается и исподлобья смотрит на меня:
— Ты так плохо думаешь о моих военных навыках? Уверена, что мы потерпим неудачу?
— Нет! Но единственная причина, по которой ты и хеллекины будeтe участвовать — спасти других от верной смерти. Характер миссии не меняется — это, скорее всего, поездка в один конец. Единственное, что меняется, ты едешь. Не уверена, что смогу вынести, если ты не вернешься.
Чувствую себя немного глупо, мы ведь не говорили о совместном будущем. Ну, не считая предложения присоединиться к нему в Подземном мире.
Eсли он уйдет, я останусь совершенно одна; без Мортейна, готового поддержать меня своей силой и мужеством, как когда я была ребенком. Потому что бог безоговорочно вступает в бренный мир.
Но я напоминаю себе: это его выбор, так же как выбор стрелять — мой, и поэтому молчу.
— Что ты будешь делать? — он спрашивает. — После. — Он не добавляет после его смерти, но слова тяжело оседают в ночном воздухе.
Я размышляю. Что я буду делать? Я не задумывалась ни о чем, кроме нашей цели. Ответ приходит ко мне, неожиданный и удивительный:
— Вернусь в монастырь. — Втягиваю его руку в свою и крепко сжимаю ее. — Я вернусь в монастырь и расскажу остальным об их отце, о том, каким человеком и богом он был.
Мой отклик удивляет его. После минутного молчания он улыбается, улыбка — белая и ослепительная — разрывает душу.
— А потом?
— А потом? Я не знаю.
Он смотрит на наши переплетенные руки.
— Я буду ждать тебя. Прежде чем перейти к тому, что следует дальше, я буду ждать тебя в царстве смерти, чтобы мы могли путешествовать туда вместе.
Oт неожиданности его подарка y меня загораются глаза, но я яростно отказываюсь:
— Нет. Я не хочу, чтобы ты страдал дольше, чем должен. Ты уже застрял там на целую вечность.
Он улыбается:
— Я не буду страдать. — Он протягивает руку и кладет ладонь на мою грудь — на мое сердце. — Ты всегда будешь открыта для меня. Твоими глазами я буду наблюдать, как растут мои дочери. Чувствовать, как жизнь течет по твоим венам. Купаться в любви, которая наполняет твое сердце. Это пройдет, как мгновение.
Он притягивает меня в свои руки, время для разговоров окончилось. Находит губами мои губы, мягко прижимает их ко рту. Наш поцелуй стóит тысячи поцелуев, которых у нас никогда не было.
ГЛАВА 54
НА СЛЕДУЮЩИЙ вечер, когда солнце начинает клониться к закату, в отдаленном уголке города по городским стенам взбираются xеллекины. Они пускают в ход ту же лестницу, что французы использовали для прорыва нашей обороны. Потом растекаются — затененная, рябая тьма, совершенно бесшумная. Кажется, что сам воздух отскакивает от их тел. Несколько солдат при виде хеллекинов испуганно крестятся. Бледность выдает их страх, как они ни стараются его не показывать.
Мои глаза сразу выхватывают Бальтазаара. Он одет в черную кожу и кольчугу. Щеки покрыты темной щетиной, что отчасти маскирует его потустороннюю бледность.
Пятьдесят всадников Смерти добровольно вызвались для этой миссии, в том числе и те, кого я знаю: Бегард, Малестройт, Соваж и Мизерере, который последним взбирается по стене. Я пытаюсь убедить себя, что их присутствие не имеет ничего общего с тем, что они знают меня и чувствуют ко мне симпатию. Хeллeкины десятки раз твердили, что им нет дела до смертных; цель их — искупление. Половина будет сопровождать меня. Другая половина, во главе с Мизерерe, будет совершать набеги на фургоны со снабжением французов — диверсия, на которую они нацелились.
Они не вернутся. Их единственная роль — предоставить нам путь к спасению, чтобы мы вернулись от королевской палатки к задним воротам, а также обеспечить безопасность городских стен.
Чудище отобрал четырех угольщиков, которые сопровождают нас. Назначение этих четверых — найти доступ к орудиям и использовать их против врага, выиграть нам время.
Ардвиннитки тоже присоединились к нам. Они предложили своих лучниц для прикрытия, когда в нем возникнет необходимость. Поскольку они лучшие лучницы на земле, мы с радостью принимаем их помощь.
Маршал Рье обеспечил самых быстрых и умелых лошадей, каких только можно отыскать в городе. Но меня удивляет Аева: она спешивается и подводит ко мне свою лошадь.
— Вот, — щедро предлагает она. — Поезжай на ней.
Нахожу, что это очень мило с ее стороны — а она редко бывает милой! — но вежливо отказываюсь:
— Я собираюсь ехать на Фортуне, она была со мной с самого начала моего путешествия.