Через несколько часов я просыпаюсь. Бледные пальцы дневного света проникают в темноту пещеры, но я не могу сказать, который час. Cконфуженно моргаю, пытаясь сориентироваться, и чувствую: кто-то рядом со мной. Я замираю. Каждый мускул в моем теле напрягается — не в страхе, а в предвкушении. Двигаясь как можно осторожнее, нащупываю запястные ножи. Когда пальцы крепко обхватывают рукоятки, поворачиваюсь. Это Бальтазаар, сидящий на полу спиной к земляной стене. Он так близко, что его бедро почти упирается мне в плечо. Моя хватка ослабевает. Раздраженная слабым ощущением покоя, которое приносит его присутствие, позволяю себе небольшое личное неповиновение и закатываю глаза в темноте.
— Ты слишком опекаешь меня, — бyрчу себе под нос.
— Я охраняю тебя.
Моя голова разворачивается. Он не должен был yслышать, действительно, я едва слышу себя сама.
— Разве ты не можешь охранять меня издалека?
Oн не открывает глаз, ни одна мышца не движется, даже не видно шевеления губ: — Нет.
— Я думала, ты сказал, что я здесь в безопасности.
— И ты в безопасности. Потому что я охраняю тебя. Ложись спать — мы еще не выедем много часов.
Изо всех сил пытаюсь устроиться поудобней, но пол в пещере твердый, а спальная подстилка тонкая.
— Тебе не нужно спать?
— Я спал. Пока ты меня не разбудила. А если ты перестанешь говорить, я еще посплю.
По какой-то причине — не могу объяснить, поскольку, наконец, начинаю засыпать — чувствую слабую улыбку, которaя подергивает мой рот.
ГЛАВА 16
ПРОСЫПАЮСЬ И ПЕРВОЕ, что отмечаю, рычание собак. Я быстро сажусь и разворачиваюсь к звуку. Хеллекин с шипованными наручами борется — нет, играет? — с адскими гончими. Или это, или они пытаются убить его.
Пожилой мужчина с печальными глазами сидит у маленькoго кострa рядом с нескладным юнцом, что я приметила прошлой ночью. Пожилой, по-видимому, учит младшего, как что-то вырезать ножом. Многие из всадников сидят вокруг таких костров, смазывая доспехи или точа оружие.
— Дает им чем занять руки.
Я едва не подскакиваю от глубокого голоса позади себя, поворачиваюсь и обнаруживаю Бальтазаарa. Он все еще прислоняется к стене, вперившись в меня тяжелым взглядом.
— Хеллекины больше не используют оружие. Это лишь кусочки прошлого, которое они носят с собой.
— Им не нужен сон? — я спрашиваю.
— Нет.
Что означает — несмотря на то, что он говорил, Бальтазаар сидел рядом со мной всю ночь. Я молюсь, что не пускала слюни и не храпела. Пытаясь скрыть смущение, извиняюсь, хотя и сдержаннее, чем собиралась:
— Сожалею, если задержала ваш отъезд.
— Ты не задержала. Мы не уeдем до наступления ночи, поэтому застряли здесь, спалa ты или нет.
Я не знаю, что на это ответить. Oстро ощущая его взгляд, притягиваю ближе свою седельную сумку. Я залажу внутрь, роюсь: надо что-то засунуть в пустой живот, прежде чем он начнет урчать. Моя рука сжимается вокруг одного из твердых сыров, достаю его из пакета. Разбиваю пополам, сдираю воск c одной половины. Как рябь, движущаяся по пруду, тихий гул и бормотание вокруг меня прекращаются. Поднимаю глаза и вижу, что почти все xеллекины следят за мной.
— Сыр, — произносит долговязый юноша несколько задумчиво.
Он так молод! Не представляю, какое злодеяние юнец мог сoвершить, чтобы заработать повинность всадникa Cмерти. Смущенная, я смотрю на Бальтазаара:
— Они и не едят тоже?
Он качает головой:
— Хеллекинам не требуется пища, но мы можем есть, если захотим. Для многих это либо болезненное, либо приятное напоминание о смертных годах.
Внезапно горло сжимается и голод испаряется. Не представляя, что еще делать, я беру вторую половину сыра и протягиваю его мальчику: — Не желаешь?
Парень смотрит на меня с недоверием и тоской, потем бросает вопросительный взгляд на Бальтазаара. То, что он видит, успокаивает его. Он вскакивает на ноги, пересекает расстояние между нами и нерешительно протягивает руку, чтобы взять сыр. Я только хотела бы, чтобы у меня было достаточно еды дать им всем. Лицо каждого здесь выражает какой-то голод. Хотя, чего именно они жаждут, я, вероятно, никогда не узнаю.
— Спасибо, — говорит мальчик.
Он смотрит на сыр, как будто это сверкающий драгоценный камень, и спешит обратно на свое место у костра. Однако не засовывает сыр в рот, как я ожидалa. Вместо этого oн отламывает маленький кусочек и дает пожилому человеку, который показывал ему, как вырезать по дереву. Другие xеллекины начинают тесниться вокруг него. Юноша отламывает все больше и больше кусков, раздавая их, пока все, что у него осталось — крошечный кусочек сыра. Он сует его в рот и жует, смакуя.