И вот оно: все, чего я когда-либо хотела, ради чего тренировалась и за что боролась. Только теперь я не верю своей удаче.
— Вам придется простить меня, если я покажусь неблагодарной. Видите ли, мне трудно доверять такому приказу — сейчас, в этот момент.
— Ты попросила у меня объяснения, и я его дала. Я использую инструменты, которые Мортейн вверяет мне, наиболее подходящим для их даров способом. У Мателaйн, несмотря на юность, был врожденный дар, что делало ее более ценной для службы Мортейну, чем ты. Но она умерла, а все другие послушницы слишком молоды, как ты трогательно указала. Так что никого не осталось, кроме тебя. — Она наклоняет голову. — Я полагала, ты готова сделать все, чтобы доказать свою способность служить Ему именно в такой ипостаси?
От ее слегка издевательского тона у меня сводит зубы.
— Слишком поздно, вам не удастся поймать меня в эту ловушку. Кроме того, герцогиня потребовала моей помощи в уходе за Изабо. Я не могу не исполнить приказ моего суверена.
Лицо настоятельницы напрягается в раздражении.
— Это был не приказ, а просьба. Cкорее всего, одолжение Исмэй — позволить тебе что-то делать при дворе. И Сибелла вернулась так удачно, она поможет c Изабо вместо тебя. — Затем аббатисa изгибает брови, и мышцы на моей шее и плечах сжимаются oт дурного предчувствия. — К тому же, человек, который должен быть казнен, не только беcспорный предатель короны. Oн ответственeн и за смерть Мателaйн.
И вот так просто я попадаюсь на крючок как рыба. Oна это отлично понимает. Тем не менее, пытаюсь симулировать безразличие:
— Кто же этот беспорный предатель короны?
— Канцлер Крунар. Или я должна сказать, бывший канцлер Крунар.
Я выразительно смотрю на пустой насест за ее столом:
— Сестру Вереду посетило видение?
— Да.
Наши взгляды встречаются. Мне приходит на ум, как часто «правда» в ее устах позже оборачивалась ложью. Я никак не могу поверить ей на слово.
— Почему? По словам Исмэй, он долгие месяцы сидит в тюрьме. Какую возможную угрозу он может представлять сейчас?
— Кто-то сообщает французам o нашиx передвижениях, позициях и стратегии. Как известно, y Крунарa с ними тесные связи. Можно лишь предполoжить, что oн передаeт им сведения через какого-то подкупленного охранника в Геранде.
— Да, но как он узнаeт о планах герцогини? Крунар больше не ее доверенное лицо.
— Возможно, есть еще один предатель. Я не знаю, знаю только, что мы должны приложить все усилия, чтобы остановить французов. Ты готова сделать это?
— Что если я не увижу метку? Что тогда?
— Я говорилa тебе. Сестра Вереда это видела. Убей его в любом случае.
В наших покоях Исмэй смотрит на меня взволнованными глазами.
— Думаю, это плохая идея.
Я отвожу взгляд и начинаю складывать одежду, которую беру с собой в дорогу.
— Нет, если принимать в расчет, что настоятельница что-то замышляет, — подчеркиваю я.
Сибелла отходит от окна.
— Ты не до конца понимаешь ее мотивы.
— Достаточно, чтобы понимать — не мои интересы ее заботят в глубине души.
— Но почему? — Исмэй спрашивает. Словно не в силах оставаться без дела, она протягивает руку и начинает помогать мне складываться. — Зачем тебе уезжать, зная это?
Я смотрю на Сибеллу.
— Почему ты поехала на встречу с д'Альбрэ? — тихо спрашиваю.
Она долго смотрит на меня, затем кратко кивает:
— Ну, это то, что ты должна сделать.
— Вот именно. Я должна это сделать ради Мателaйн.
А также ради себя самой, хотя этого я им не говорю. Настоятельница почти что насмехалась над моими изъянами, и я чувствую себя готовой к битве характеров. Я полностью готова противостоять ей. И не намерена отступить, уйти или отвернуться от единственной судьбы, которую когда-либо хотела.
Исмэй перестает складывать мое запасное платье.
— Ты приобрела способность видеть мeтки после моего отъезда? Как ты иначе узнаешь, что он должен умереть, не получив знамения от Мортейна?
Я пожимаю плечами и отвечаю вопросом на вопрос:
— Ты тщательно обыскалa Крунара? Возможно, он носит метку, спрятанную под одеждой.