Игнорирую темное задумчивое присутствие Бальтазаарa возле моего локтя и прокручиваю в голове все, что знаю о мeтках: отчего и где они появляются, как именно их видят дочери Мортейна. Исмэй видит этот знак с малолетства — метка ей показывает, каким образом человеку предстоит умереть. Сибелла же видит метки только на лбу жертвы. И она не видела их, пока ей не дали Слезы.
Некоторые послушницы вообще никогда не видят метки, правда, это редкий случай. Вот поэтому-то мы настолько полагаемся на пророчицу. И это немалая часть того, почему меня страшит такой груз на плечах: не могу поверить, что мне суждено быть Его голосом в этом мире.
Когда мы достигаем воротной башни, я протягиваю руку, удерживая хеллекина. В дверях появляются двое стражников. Прежде чем я успеваю среагировать, Бальтазаар хватает меня за плечи, прижимает спиной к стене и, наклонившись, притягивает к себе. При этом движении его плащ кружится и заворачивается вокруг моих ног. Бальтазаар вплотную придвигает голову в капюшоне к моей, явно планируя снова поцеловать меня. И хотя я раздосадована его действиями, мое предательское сердце делает маленький, энергичный прыжок. Как только я собираюсь с силами, чтобы оттолкнуть его, он шепчет мне на ухо:
— Держись спокойно.
Я проклинаю собственную потерю фокуса. Он прав. Oдин из первых уроков в монастыре — как слиться с тенью. И я бы вспомнила эту науку, если бы меня не отвлекла мысль о поцелуе. Вполне вероятно, часовые не заметят нас. А если увидят, скорее всего подумают, что какие-то солдаты просто развлекаются.
Чувствую сердце Бальтазаара, бьющееся рядом с моим, когда солдаты проходят мимо. Так близко, что он может дотронуться до них, если пожелает. Часовые даже не смотрят в нашу сторону. Едва они скрываются из виду, и их шаги больше не отражаются эхом на булыжниках, Бальтазаар отступает.
— Не зря я говорил, что ты будешь нуждаться во мне.
Избегая его взгляда, поправляю юбки.
— Я могла бы самостоятельно избежать их внимания ничуть не хуже. Я кралась и скрывалась с детства, у меня это хорошо получается. Теперь ты готов сыграть свою роль? — Цена, которую я потребовала за его настойчивость идти со мной.
— Я все еще считаю, ты больше привлечешь внимания, чем я.
Улыбаюсь ему — лишь зубы и очень немного веселья:
— Да, но у меня есть снотворное, а у тебя нет.
Толкаю его — это как толкать каменную стену. Он долго сопротивляется. Наконец, удостоверившись, что я поняла несбыточность своих усилий, делаeт шаг назад. Я подавляю желание дотянуться и пнуть его.
Когда Бальтазаар отчаливает, я не спрашиваю, как он собирается отвлечь солдат. Вместо этого скольжу вдоль стены воротной башни, подкрадываюсь к караулке и наконец проникаю внутрь. Факелы лениво мерцают в железных шанцах, заставляя длинные тени танцевать в тусклом свете. Я спешу к столу, за которым сидели охранники; на нем все еще валяются игральные кости. Быстро вынимаю из манжеты рукава бумажный пакетик с белым порошком, сыплю в каждую чашу с вином, остатoк опорожняю в кувшин. Прежде чем ухитряюсь еще что-либо сделать, слышу шаги возвращающихся стражников.
Я отступаю в тень в углу, благодарная за слабый свет факела — в нем едва видны кости на столе.
А потом жду.
Мужчины занимают свои места за столом. Один из них что-то говорит, смеется, затем поднимает чашу и делает глоток вина. Когда он поднимает кувшин, чтобы подлить себе, его напарник осушает свою чашу и протягивает ее — опять наполнить. Напряженность в моих плечах ослабевает. Прижимаюсь к стене, выжидая, пока снотворное сделает свою работу.
Не знаю, это затягивается дольше обычного или просто тяжело ждать, когда прячешься в тени. Наконец стражники начинают клевать носом. Один за другим они роняют головы на стол, cваливая кости на пол.
Победное ликование поднимается во мне. Теперь я могу схватиться с Крунаром.
Осторожно выскальзываю через прихожую в короткий, узкий коридор, затем останавливаюсь. Здесь нет дверей, только металлические решетки вроде опускных. Одинокий мужчина сидит за одной из них. Несмотря на то, что ему не помешала бы стрижка и пора подкоротить бороду, я сразу узнаю его по визитам в монастырь.
Почувствовав на себе мой взгляд, Крунар поднимает глаза. Он лениво прислоняется к стене, уголок рта приподнимается в горькой усмешкe:
— Мне было интересно, как скоро она пошлет кого-то за мной. Она не может упустить случай, когда противник ослаблен.