Алёша, удивительно внимательный ребёнок, сразу заметил, что глаза у меня на мокром месте.
– Что-то случилось, нянюшка?
Я покачала головой, не зная, как сказать, что у нас украли деньги.
– Голова немного шумит, – приврала я. Хоть от случившегося и правда немудрено заболеть.
– Я подлечу. Ты не бойся, я умею. Только ты наклонись, пожалуйста, – предложил Алёша.
У меня аж комок к горлу подступил. Присела я на корточки, Алёша ладонью по голове несколько раз провёл, а затем виски мои сжал.
– У кошки заболи, у собачки заболи, а у Лады подживи, – пробормотал он три раза с самым что ни на есть серьёзным видом и отступил на шаг, опуская руки. – Всё, теперь пройдёт. Меня отец этому заклинанию научил! Помогает же?
– Ты прав, мне намного лучше.
Я обняла его, несмотря на попытку отворотить нос. Как ни крути, а главное сокровище сейчас было рядом со мной.
Ещё на подъезде я поняла, что дома что-то случилось: не случайно же у калитки собрались соседи и городская стража. Выбрались мы из колымажки, Алёша испугался и сам взял меня за руку, а я решительно растолкала самых крикливых локтями, чтобы не толкнули ребёнка.
В дом мы заскочить не успели: дверь открылась, и на пороге появился Финист. Бледный, взлохмаченный, взволнованный. Увидел нас, уставился, будто не поверил, а затем сгрёб в охапку – да так, что рёбра затрещали.
– Вы в порядке? – выдохнул он, больше утверждая, чем спрашивая. Подхватил на руки сына, оглядывая с ног до головы.
– Конечно, в порядке. А что случилось? – как можно спокойнее заговорила я, положив ладонь ему на руку.
Видела я однажды такое выражение лица: у мачехи, когда Алёнушка вместе с подружками отправились в лес, а охотники принесли весть о стае волков поблизости. Когда сестрица к вечеру вернулась домой целёхонькой и невредимой, мачеха встретила её со слезами на глазах.
– На отца напали, когда он возвращался домой. В переулке, неподалёку отсюда. Повезло, что соседка выглянула на шум и подняла крик. Увы, нападавшего не разглядела.
– Что с Кощеем?
– Жив, но без чувств. Я боялся, что вы были вместе и пострадали, – тихим голосом признался Финист и ко мне склонился, голова к голове. Кажется, чужие пересуды за нашими спинами его не волновали вовсе.
– Нет, мы давно разошлись. Кощей попросил приглядеть за Алёшей, пока он во дворец сходит, вот мы и гуляли. На ярмарку съездили. – Я показала нехитрые покупки.
– Отец как чувствовал… – горько улыбнулся Финист и оглянулся на дом.
А мне не по себе стало. Если в городе на колдунов не боятся нападать, то что грозит обычным жителям? Как таракана прихлопнут! Или кто-то нарочно на Кощея охотился?
Финист отпустил сына, шепнул ему что-то, и Алёша прошмыгнул в дом. В тот же миг из городской стражи выступил высокий мужчина с военной выправкой, лет тридцати на вид, смуглый и черноволосый, с орлиным носом и короткой бородкой.
– Так понимаю, поиски отменяются? – спросил он у Финиста низким глубоким голосом.
– Верно понимаешь. Извиняй, что побеспокоил, Свят.
– Это моя работа. – Тот небрежно пожал плечами и дал знак остальной страже покинуть двор. Соседей тоже ненавязчиво выставили, хоть они продолжили шушукаться за оградой. – Святослав Вранович, старший сыскарь столицы, – представился мужчина, буравя меня тёмным взглядом. – А вы, так понимаю, Лада Митрофановна?
– Рада знакомству. – Я поклонилась, как мачеха учила.
– Радостного в таком знакомстве мало, – перебил сыскарь. – Поведайте лучше, в какое время ваш свёкор вышел из дома?
– Да только день занялся, – растерялась я. – Его во дворец вызвали по срочному делу.
– Может, и гонца видели, что наказ царский передал? – продолжил допытываться Святослав. И смотрел так, будто прикидывал, сейчас в темницу тащить или подождать немного. Наверное, и Финист его настрой почувствовал, вмешался в наш разговор.
– Ну полно, будет тебе. Сам знаешь, царевич может отправить за отцом в любое время дня и ночи.
– Но в этот раз никто его не звал. – Святослав подёргал бороду, а мне совсем дурно стало. Выходит, и правда по Кощееву душу приходили? – Отец твой в последнее время ни с кем не ссорился?
– Когда? Он занят то внуком, то его высочеством. – Муж качнул головой и отступил с порога. – Послушай, что мы тут треплемся? Заходи в дом. Мне бы отца подлечить, пока ему хуже не стало.