– Спит как младенец.
Перед уходом я заглянула к сестрице – та спала сладким сном, прикорнув на краешке кровати. Похоже, и вправду умаялась, добираясь до нас.
– Ну и славно. Я как чуяла, что она натворит чего-то, следила за ней весь вечер. Но чтобы ночью умчаться? А если бы её схватил кто? – сетовала Варя.
Тут она, конечно, права была. Алёнушка рисковала честью и жизнью ради своей прихоти, и спускать этого я не собиралась. Нас с родителями ожидал долгий и серьёзный разговор, но сначала я просто хотела обнять их после долгой разлуки.
Батюшка проснулся с первыми петухами и сейчас чинно завтракал, усевшись за деревянным столом. Видеть его с ножом и вилкой, аккуратно отрезающим от куска прожаренной говядины маленькие кусочки, было необычно. Дома батюшка не стеснялся кушать так, как нравится, и мог рукой куриную ножку ухватить, если проголодался.
– Оладушка? – загрохотал он на весь зал и вскочил со скамьи, едва не опрокинув её. Благо народу было немного, и поднятый им шум не привлёк особого внимания. Я подлетела к отцу, обняла – не думала, что так соскучилась! – Что-то ты похудела… Плохо кушаешь? Или не кормят тебя? – Он с беспокойством охлопал мои бока, а я захихикала: щекотно.
– Что ты, батюшка! Я же сама хозяйка – что захочу, то приготовлю! – улыбнулась я, отпуская отца, и отступила к подошедшему Финисту, взяв того за руку. Муж волновался: покусывал нижнюю губу и тер старый шрам на подбородке.
– Здравствуй, Митрофан Степанович! – поклонился он.
– Здравствуй и ты, Финист Кощеевич. Думал к вам в гости пожаловать, а вы сами явились. Небось, с помощью ваших колдовских штучек прознали, что мы в городе?
Я всё же не удержалась и фыркнула. Знал бы батюшка, что колдуны вовсе не всемогущи, а за их всезнайством скрывается большой труд.
– Нет, Митрофан Степанович. К нам на рассвете зашла Алёна, рассказала, что вы приехали, – выдал Финист заранее подготовленную речь, но даже этого хватило, чтобы отец сел на лавку, возмущённо хватая ртом воздух.
– Ну, егоза! Выдеру и запру на месяц в светлице, будет знать, как удирать без спросу! – возмутился батюшка, стукнув кулаком по столу. Похоже, без моего присмотра Алёнушка совсем распоясалась, раз он так разгневался из-за одной её провинности.
– А где матушка? – постаралась я его отвлечь: не на постоялом же дворе о семейных делах речь вести.
– Спит ещё, устала. Дорога долгая была.
Отец махнул нам на скамью напротив, мол, не стойте над душой, присаживайтесь. Мы сели, и Финист заказал две кружки кваса. Жара с самого утра была невыносимая.
Вскоре подавальщица принесла заказ и томно посмотрела на Финиста. Тот кинул ей монетку, но на выставленные в глубоком вырезе прелести внимания не обратил, положив руку мне на талию, и девушка поспешно удалилась. Я же глотнула кваса, холодного и пенного.
– Добирались мы три дня на перекладных. Сначала карета сломалась, затем лошадь испугалась и понесла – кучер еле справился, – поделился батюшка, возвращаясь к своей тарелке. Правда, скорее размазывал остатки еды по тарелке, чем ел.
– Что ж вы не предупредили? Я бы встретил, – посетовал Финист.
– Затем и не предупредил, что сам хотел убедиться… – Батюшка прищурился и умолк, догадавшись, что продолжение вроде «хорошо ли моей дочери в новом доме живётся» прозвучит грубо. – Нравится тебе в городе, Оладушка? – сменил он тему.
– Как же тут не понравится?! Поначалу всё чудно было: фонари, которые сами собой светят, дома, каменные и большие, про царский дворец и говорить нечего! И люди здесь всё время торопятся, бегут куда-то – жизнь в поместье намного спокойнее. Но как-то по душе мне эта суматоха. – Я переплела пальцы с пальцами Финиста. – Да и семья моя теперь тут.
– Семья, говоришь. – Батюшка кашлянул и как-то странно на нас посмотрел. – По этому поводу… Странные слухи бродят. Будто у тебя, Финист Кощеевич, сын есть.
– Есть. – Муж стойко выдержал взгляд тестя, но так сильно сжал мою руку, что я поняла, насколько его встревожил вопрос. – Алёша.
– И сколько ему лет?
– Почти шесть.
– А жена бывшая где?
– Её никогда не было. Алёша мой племянник и воспитанник, но для меня давно стал родным сыном. Я думаю, что как мой тесть, вы должны знать правду, но другим об этом лучше не рассказывать.
Недовольство во взгляде батюшки сменилось уважением.
– Почему? – спросил он.
– Его родной отец – царевич Сирин.
– Вот как, значит…
Больше он вопросов не задавал.
– Уверена, батюшка, он тебе понравится! – Я взяла отца за руку: надо же, раньше и не замечала, какая она у него большая и мозолистая. – Алёша умеет читать и ездить на лошади, разбирается в математике, географии и истории. А ещё, – я помедлила, и отец купился, вслушиваясь в мои слова, – Алёша, как и ты, любит вишнёвый пирог!