Это должно было помочь – и помогло. Поводок оборвался, а убивец, лишившийся потока силы, в изумлении остановился. Мгновения хватило, чтобы огненная плеть Врана его достала. Убивец взвыл; остро запахло палёной плотью.
– Болваны! Вы что натворили?! Теперь поплатитесь за это, – прошипел он, держась за обожжённую руку, затем сделал простой пасс, выбрасывая силу.
Это как ударить со всего маху, я тоже так умела. Тут-то и стало ясно, почему убивец выбрал доки – он владел силой воды. Послышался грохот, и на сарай обрушился водяной столб, смыв нас в разные стороны. Но кое-какая польза в этом потопе была – с колдуна слетела маска, и я разглядела лицо. К счастью, меня он не увидел: в этот миг мимо проплыл один из вырванных водой тюков, и я спряталась за ним прежде, чем верховный колдун огляделся.
Вран был прав. Но зачем Михею кровавый обряд? У него и так самый высокий пост, какой может быть!
Заметив неподалёку отчаянно барахтающихся Борея с девочкой, я поспешила к ним. Если Мила так важна, убивец мог схватить её снова. Но опасалась я напрасно. Вода схлынула так же быстро, как и пришла, и можно было с точностью сказать, что в амбаре на одного человека стало меньше. Михей сбежал.
Как мы ни уговаривали Борея заночевать у нас, мужчина не согласился. Похоже, после случившегося он вообще собирался забыть о колдовстве. Вран смотрел на него с сожалением, понимая, что с дочерью-колдуньей у него это не получится. Дар нельзя приглушить. Как бы ни старался отец, рано или поздно сила дочери вырвется на свободу, и необученной колдунье справиться с ней будет непросто.
Я подумала, что, если получится, буду навещать девочку и наблюдать за ней хотя бы издалека. Буду рядом, когда понадобится помощь. Основам можно и самостоятельно научиться, если есть хорошая книга под рукой и человек, готовый разъяснить трудности. Правда, оставалась надежда, что со временем страх у Борея пройдёт, и он позволит дочери колдовать… если она сама захочет.
Впрочем, совсем отказываться от услуг колдунов Борей не спешил: пригласил нас в дом и упросил навесить охранных заклинаний. Мы и сами об этом подумали – плохо, если убивец решит вернуться и закончить начатое.
Защитой занялись Кощей и Финист, а я в это время под приглядом Врана лечила Милу. Было так дико видеть измученного ребёнка среди игрушек, цветов и белых кружев!
Обычный колдун давно выдохся бы напрочь, я же просто ощущала сильную усталость, но продолжала терпеливо сводить с тела девочки чернокнижные надписи. Сеточка шрамов всё равно осталась – чёрное колдовство плохо поддавалось лечению. Как сказал Вран: чудо, что Мила осталась жива.
Пока я лечила, девочка уснула беспокойным сном. Борей бдел неподалёку, не решаясь оставить её одну, но даже он задремал на лавке, уронив голову на руки. Закончила я ближе к утру, незадолго до первых петухов. Наклонилась и поцеловала Милу в висок, пожелав скорейшего выздоровления. Не знаю, услышала она меня или сказалось лечение, но дыхание стало спокойнее.
– Устала? – из всех колдунов в доме Борея оставался Финист.
Вран, убедившись, что я поняла суть лечения, ушёл к Святу, а Кощей к Колдовской Башне – доложить о случившемся.
– Немного.
Я прильнула к широкой груди Финиста, готовая уснуть стоя. Голова казалась такой лёгкой, будто не осталось ни единой мысли, а руки и ноги как свинцом налились.
– Борей Радимирович, мы уходим, – окликнул дремлющего мужчину Финист.
Тот потёр глаза, уставившись сначала на мирно спящую дочь, а после – на нас.
– Да, конечно. Погодите, я сейчас деньги принесу. – Он захлопал по поясу в поисках кошелька, который наверняка сорвало во время потопа. Вон, верёвочки болтались.
– Не нужно, – ответил Финист. – Жизнь ребёнка бесценна, я не буду брать за такое плату.
– Но что я тогда могу для вас сделать? Чем отплатить?
– Не запрещайте ей колдовать, – вырвалось у меня, и Финист ободряюще сжал мою ладонь. – Не колдовство виновато в том, что случилось.
– Если бы у неё не было этих сил!..
– А если бы сил не было у Лады, вашу дочь никто бы не спас, – тихо произнёс Финист, и Борей замолчал, обдумывая его слова. – Мы пойдём, не надо провожать. – Муж кивнул, понимая, что сейчас Борею лучше побыть рядом с дочерью и хорошенько подумать обо всём.
Только выйдя из дома ткача, я ощутила озноб – запоздалый отклик на пережитое и на страх. Я шла, и меня колотило так, что стучали зубы. Финист развернулся, остановившись прямо посередине дороги, и привлёк меня к себе.
– Ну тише, родная, тише, всё хорошо.
Он гладил мои волосы, успокаивая, и сковывающий душу страх начал отпускать. Я глубоко вздохнула, сбрасывая остатки наваждения.