– Смотри, – шепнул муж, разворачивая меня на восток, где ещё недавно бушевал ураган и небо было затянуто грозовыми тучами. А сейчас… Непогода улеглась, и первые лучи солнца тонкими полосками осветили небо.
Глава 8
В это утро мы любили друг друга так, что начисто забыли и об Алёнушке, сидевшей в кухне, и о Вране, который наверняка слышал наши стоны, и даже об Алёше, мечтавшем о горячих блинах с мёдом. То ли мой страх заразил Финиста, то ли он сам испугался потерять кого-то из близких, но целовал он меня так, словно завтра – конец света. Я тонула в его ласках, возносилась на вершину, и сила била чистым потоком, таким сильным, что дрожали стёкла.
– Кровать-то не сломали? – прищурился Вран, когда мы около полудня вышли из опочивальни.
Кощей, вернувшийся из Колдовской Башни вместе с Василисой, уже покормил Алёшу, а сама Вася взяла на себя заботы о сестрице. В отличие от меня, она младшенькой спуску не давала, и жили они всегда как кошка с собакой. Зато и пакостить при Василисе Алёнушка побаивалась, вот и сейчас послушно отправилась полоть сорняки. Наш сад до того зарос, что не стоило опасаться, что сестрица чего лишнее выдернет. Если честно, там можно было хоть всё повыдёргивать. А уж Лель себя в обиду не даст.
– Что нового? – поинтересовался Финист, сцеживая зевоту в кулак и притворяясь, будто не услышал Врана.
– Тебе послание из дворца. Я не читал. – Кощей кивнул на тоненький свиток на столе.
Финист развернул его в полном молчании, пробежался взглядом.
– Михей, – глухо произнёс муж, протягивая письмо подошедшему Кощею.
Тот прочитал и как-то разом осунулся, зашарил рукой, ища опору. Василиса незаметно оказалась рядом, позволяя опереться на свою руку.
– Мы не можем отпустить туда Алёшу, – качнул Кощей головой.
– Отпустить куда? – с нарастающим беспокойством уточнила я. В груди неприятно кольнуло.
– Во дворец, – подтвердил мои опасения Финист. – Это пожелание царевича. Пока – всего лишь встреча. А заодно он не прочь познакомиться с тобой.
– Что? – Я отшатнулась. Не хотела отпускать Алёшу туда, где бродит этот сумасшедший верховный колдун, но ещё больше не хотела знакомиться с его высочеством Сирином. – Зачем?
– Ты воспитываешь Алёшу. Он хочет убедиться, что ты подходишь.
– А ему что за дело? – вмешалась Василиса.
Я и забыла, что она не знает правду об Алёше. Впрочем, Кощей тут же просветил, и сестра удивилась не меньше, чем я, когда узнала. Правда, по иной причине.
– Сирин же болен! – нахмурилась она.
Вран с Кощеем переглянулись.
– А ты откуда знаешь?
– Так видно. Мы неделю назад с наставником ходили во дворец, нас представляли его высочеству. Знахари сразу заметили, что он не в порядке. Я потом расспрашивала – говорят, он с детства слабенький и часто болеет.
– Ты во дворце такое не ляпни, – посоветовал Вран.
Кощей добавил:
– И не вздумай его жалеть. Моя дочь пожалела…
Он вздохнул, погружаясь в воспоминания, и повёл рассказ.
Настасье исполнилось шестнадцать, когда она впервые пришла во дворец. Ей всё было интересно, везде она пыталась сунуть свой нос. Кощей едва успевал её одёргивать, чтобы чего не испортила и не разбила. Настасья обладала очень сильным даром земли, а все колдуны этого первоэлемента – прирождённые знахари. Царевич болел, встать с постели не мог, и Кощей решил, что его дочь, будучи сильной колдуньей, сможет изгнать хворь. Как он потом пожалел о своей доброте!
Молодые люди быстро нашли общий язык. Бойкая Настасья не боялась высказать царевичу правду в глаза и требовала неукоснительно соблюдать назначенный ею распорядок дня. И чудо случилось, лечение помогло. Сирин пошёл на поправку, смог сам вставать и гулять по саду. Он всё больше времени проводил со своей спасительницей, как частенько называл Настасью, пока однажды Кощей не застал их самозабвенно целующимися на лужайке в саду.
Конечно, Сирину он ничего не мог высказать, но Настасье дома досталось сполна. Да так, что дочь убежала, сказав напоследок, что отец ничего не понимает, а царевич её любит! А через месяц вернулась – зарёванная, опустошённая… и ждущая Алёшу.
– Он не принял её? – шепнула Василиса, которую рассказ пробрал до дрожи.
– Он не мог жениться на обычной колдунье, а Настасья не хотела оставаться полюбовницей, – пояснил Вран, потому что Кощей уже не мог говорить. Рассказ о дочери дался ему нелегко.
– Выходит, царевич снова заболел?
– И ищет способ выздороветь. Любой способ, – многозначительно добавил Вран, и я вздрогнула, догадавшись, что кроется за его словами.