– Увы, это всего на пару часов. Краску всё равно потом смывать, – разрушил мои надежды Финист и вылез из кареты. Затем помог выйти мне и снял Алёшу прежде, чем тот решился спрыгнуть со ступеньки.
– А что с голосом делать? – вспомнила я.
Финист, чертыхнувшись, сунул мне в руки тёмный непрозрачный флакончик.
– Хорт сказал выпить, когда всё закончится.
Я поспешно откупорила пузырёк и глотнула. Горло, до сих пор неприятно сжатое, сразу отпустило, будто я выпила горячего молока с мёдом. Попробовала что-нибудь сказать, и с радостью услышала свои обычные нотки.
– Ой, голос вернулся! – радостно воскликнул Алёша.
– Только голос? – удивилась я.
Алёша собрался что-то рассказать, но Финист подтолкнул его к дому.
– Наш сын видит сквозь морок, – пояснил муж, когда ребёнок убежал вперёд. – Это особенность рода, что-то наподобие сторожевых чар, чтобы никто под чужим видом к царю и близко не подобрался.
– Вот почему Вран был против чар!
– И это тоже. А ещё ты непроизвольно стала бы поддерживать их своей силой. Тогда Михей мог почуять шептунью.
Я остановилась у крыльца.
– Мне страшно за Алёшу. Ты видел, как царевич смотрел на него? Алёша зачем-то ему нужен.
– Сирин болен. И у меня есть два соображения: либо он рассматривает Алёшу как наследника, и тогда заявит об отцовстве в ближайшее время…
– Либо?..
– Он хочет использовать его в обряде, – упавшим голосом договорил Финист.
Я увидела в его глазах отчаянную тоску.
– Не бойся, вместе мы защитим сына, – пообещала я, и мы зашли в дом, отбросив дурные мысли.
Глава 9
Отдохнуть в семейном кругу не получилось. В горнице висела напряжённая тишина, еда осталась почти нетронутой, хотя до ухода к Хорту я приготовила праздничный ужин.
Сидящий за столом батюшка выглядел сердитым: спина прямая, будто кол проглотил, руки стиснуты в кулаки. Мне показалось, что он едва сдерживает гнев.
Напротив отца сидел мужчина и сжимал Василисину руку. Поначалу я его не признала, а присмотревшись, громко охнула: Кощей без бороды помолодел лет на десять!
– Вечер добрый, – сказала я и вошла в горницу.
Мачеха глянула на меня с одобрением: никак оценила мой наряд, и то, что я чуточку похудела. В отличие от отца, она рассерженной не выглядела. Удивлённой, не более.
– Да кому как, – скрипнул зубами батюшка. – Что же ты, Лада, не написала, что Василиса нашла себе жениха?
– Жениха? – Я уставилась на сестру.
Та смущённо кивнула, теребя янтарный браслетик. Так вот от кого подарок! Вспомнилось, что при долгих ухаживаниях невесте сначала дарили браслет с каменьями в знак серьёзных намерений, а в день свадьбы меняли на обручальный.
– Я попросил у Митрофана Степановича разрешения ухаживать за Василисой, – пояснил Кощей в ответ на мой удивлённый взгляд.
– Да разве девка бестолковая может сама решать, за кого замуж выйдет?! – батюшка не сдержался и грохнул кулаком по столу. – Я не для того её растил и отпускал в Колдовскую Башню, чтобы она за старика шла!
– Батюшка, – осторожно начала Василиса.
– Замолчи! – рявкнул отец.
Если он думал, что это сработает, то ошибся. Василиса несколько лет прожила вдали от дома, в столице, и новая жизнь научила её самостоятельности. Такие учителя, как Вран, закаляли характер.
– И не подумаю! – Василиса напоказ переплела свои пальцы с Кощеевыми. Тот вздрогнул, но руку не убрал. – Девкой бестолковой я до Колдовской Башни была. А теперь сама колдунья. Ты говорил, что я могу выбирать. Я выбрала.
– Старика, – тихо фыркнула с другого конца стола Алёнушка.
Я тут же поняла, кто настропалил батюшку против Кощея. Алёнушка невзлюбила его с первой встречи. Не знаю, во что мог перерасти их спор, но тут в разговор вмешалась мачеха:
– Муженёк дорогой, к чему эти склоки? – Она положила ладонь на плечо отца, успокаивая. – Василиса не отрочица, взрослая уже, пусть сами и порешают. К тому же с нами останется Алёнушка, найдём ей хорошего мужа, дождёмся внуков…
– Вообще-то как раз об этом я и хотела поговорить. – Я кашлянула, переводя удар на себя. Лучше сказать сразу, чем оттягивать. – У Алёны есть колдовской дар, и верховный колдун настоял, чтобы она училась в Башне.
На несколько мгновений тишина снова стала оглушительной, а затем все загалдели разом, заспорили, перебивая друг друга. Алёнушка радовалась и чуть ли в ладоши не хлопала от восторга – как же, ведь её ждала жизнь в столице!
Отец ругался, мачеха причитала, а Василиса прожигала меня обиженным взглядом. В чём-то я её понимала – если Алёнушка пойдёт учиться, Василисе придётся за ней приглядывать. А значит, прощай спокойная жизнь!