– Года не прошло, как на службу заступил, а вечно опаздываешь.
– Извини.
Алёша знал Святослава сызмальства: отцы были дружны, сыскарь у них дома частенько гостил. Так и хотелось его дядей назвать! Но – не положено. Алёша наклонился над столом, разглядывая разложенные бумаги.
– Что-то новенькое?
– Как раз для новичка дело, – кивнул тот. – В доках сгорела какая-то развалюха. Вроде дом заброшен был, хозяина не нашли, но разобраться стоит. Сходи, посмотри, поспрашивай, что к чему.
– Что, прямо сейчас?
Возвращаться на улицу было настоящей пыткой.
– А ты собрался здесь до вечера прохлаждаться, бумажки с места на место перекладывать? – Святослав удивлённо глянул на него и махнул рукой. – Иди, пока солнце высоко. А то народ по кабакам разойдётся, будем байки месяц собирать! Ну, что непонятно? Выполняй!
– Так точно, господин старший сыскарь!
Алёша подошёл к окну, ударился о пол и седым лунем взлетел на подоконник.
– Хватит выделываться, а то быстро охлажу. – Святослав шутливо пригрозил ему кружкой с водой.
Алёша, возмущённо квекнув, полетел к докам. Будучи птицей, подслушать болтовню проще, да и идти по городу по солнцепёку не хотелось. Но что это за дурацкое дело – сгоревший дом?! По такой погоде трухлявые деревяшки частенько вспыхивают. Почему же к настоящим делам Алёшу до сих пор не подпускают? Даже вора, о котором Мила слышала, он поймал случайно – оказался в нужное время в нужном месте. А так и правда, всё бумажки да бумажки – скука, а не работа!
Полетав между рыбаками, Алёша примостился среди бочек, сделав вид, что оглядывается в поисках крыс. На птицу рыбаки внимания не обращали, разговаривали между собой и переплетали сети, так что Алёша услышал всё из первых уст.
– …видал я, как горело. Полыхнуло до первой мачты! Хорошо, на наш сарай не перекинулось, а то можно было бы с сетями попрощаться, – рассказывал один из рыбаков, в соломенной шляпе.
Сидящий напротив него старик с трубкой выпустил облачко дыма.
– Солнце в этом году так и жарит…
– Тю, солнце! Небось Лютый уснул с трубкой на топчане, вот и сгорело всё.
– А он сам? – лениво уточнил старик.
– Сбежал. Он же домик за гроши снимал. Век не расплатится.
– А жена моя говорит, что это колдовство виновато, – вступил в разговор третий рыбак, с рыжей бородой-лопатой. Со своими сетями он давно покончил, но уходить не торопился. – Она у меня баба учёная, целый год в Колдовской Башне отучилась!
На него тут же набросились остальные.
– Да на кой колдунам этакая развалюха? – на разные лады загомонили рыбаки.
– Мало ли на кой. – Рыжий принял таинственный вид, посматривая на товарищей с едва заметным превосходством. – Помните, когда-то тут один чернокнижник непотребства творил? Может, сызнова начал?
– Э, нет. Того колдуна казнили давно… – Старик покачал трубкой.
– Ну не колдун, так упырь какой! Лютый ведь охотником был, вот нежить за ним и пришла. Мстить, – не сдавался рыжебородый, которому идея с колдовством явно пришлась по вкусу.
– Упыри огня боятся, – снова возразил старик.
– Ну не упырь, так ведьма!
– Может, и ведьма, – неожиданно согласился тот, что в соломенной шляпе. – Помните, давеча девка чернявая бродила тут, что-то высматривала, про корабли торговые выспрашивала? Где ж это видано, чтобы девка торговлей промышляла! Как пить дать – ведьма! – Рыбак с сетями покосился на пустынную улицу, словно опасался, что обсуждаемая ведьма сейчас появится по одному его слову.
– Ну ты загнул! Где ж это видано, чтобы баба так колдовала! – хохотнул старик.
Слушать их дальше было бесполезно. Алёша вспорхнул с бочек и подлетел к обгорелому остову дома. Луню рядом с пожарищем делать было нечего. Найдя угол потемнее да поукромнее, Алёша снова обернулся добрым молодцем и прошёлся по пожарищу, заглядывая под балки, растаскивая завалы. Судя по услышанному, не такой и нежилой дом был: вон, в стороне пищаль лежит, копотью покрыта, а в печи явно кашеварили. Нет, тут осмотреться стоит. Вдруг найдутся следы обычного поджога? Те же словоохотливые рыбаки могли знакомцу подгадить, неспроста говорят, что зависть – смертный грех!
Пока попадался только пепел, дымящееся и почерневшее дерево, разломанные бочки да сгоревший до углей сущик. Алёша уже собирался уйти, когда услышал тихий всхлип и стук: будто кто-то ударил по дереву. Снова. И снова! Он развернулся и бегом бросился разгребать доски. Нет, ему не послышалось: стук раздавался снизу, из подпола, а до подпола добраться надо!
– Эй, парень, ты что творишь? – заметил его проходящий мимо рыбак, а Алёша с трудом оттащил упавшую балку в сторону.