– Давай мне, уложу. – Кощей с улыбкой забрал внучку у Алёши, взял её на руки, погладил по голове, а Василиса, наклонившись, оставила на её лбу поцелуй. – Сильная колдунья будет!
– Сильная… – эхом повторил Алёша.
Если его трёхлетняя сестра одной силой мысли зажгла свечи в доме, то на что способен взрослый необученный колдун?
От родителей Алёша вышел в растрёпанных чувствах. Он был уверен, что нащупал верную ниточку. И как сразу не подумал, что чистой силой чаще всего неопытные колдуны пользуются?
Вот бы поспрашивать на воротах, не приезжали ли молодые колдуны в город. Глядишь, и найдётся поджигатель! А нет, так тот рано или поздно себя сам выдаст – сила колдовская наружу прорывается, если не умеешь её сдерживать.
Однако сейчас Алёша спешил не к воротам, не в управление и даже не домой к волчатам, а к цветочному саду. Взволнованно отёр руки о штаны, остановившись у калитки. Освободилась? Придёт ли? От волнения кружилась голова и сердце колотилось в груди, будто он залез к соседям воровать малину.
– Ждёшь кого-то, добрый молодец? – раздалось от изгороди, и Мила показалась из-за неё с большой корзиной цветов в руках. В алом платье, с двумя тугими косами, она и сама напоминала яркий цветок. И даже шрамы в вечернем свете выглядели таинственной вязью, изящной и в чём-то красивой.
– Уже дождался, красна девица, – выдохнул он в восхищении и подал ей руку.
Вспыхнули оба, но пальцы не расцепили. Словно ничего важнее не было, чем держаться за руки.
На площадь стекался народ. Лавочки и не думали закрываться, торговцы зазывали покупать сладкие булочки и сахарные яблоки. Мальчишка-карманник заинтересовался глупо улыбающимся спутнице сыскарём, но был пойман, оттаскан за ухо и благоразумно исчез в толпе.
– Ох и суров ты, Алёша Финистович, – пошутила Мила, а сама будто невзначай прижалась к его плечу. «Суровый сыскарь» покраснел как мальчишка.
Здороваясь со знакомыми лоточниками, Мила шутила и перебрасывалась с ними ничего не значащими вежливыми фразами. Корзина с цветами, которую Алёша отобрал у неё и теперь гордо нёс сам, понемногу скудела: цветы девушка продавала местным торговцам, а те, в свою очередь, влюблённым мужчинам на площади: в этот вечер многие желали порадовать любимых свежими букетами. Танцы танцами, а выгоду Мила упускать не собиралась.
– Как прошла сегодняшняя встреча? – поинтересовался Алёша, когда корзина опустела.
– Прекрасно! Правда, сначала торговцы кричали, что не будут слушать какую-то девку. А когда я спросила, про какую девку они говорят – вроде все тут уважаемые люди, давно друг друга знающие, затихли и настроились на работу. Так что с тканями и поставками мы определились. И отец написал, что через пару недель приедет – полегче станет.
– Это хорошо.
– Ну, как посмотреть. Когда батюшка дома, я по вечерам уходить не смогу. Разве что сбегать? Как тут устоять, под такую мелодию? – подмигнула Мила, посмотрев в сторону сцены, куда начали подтягиваться музыканты.
– Потанцуем? – Алёша задвинул корзинку под скамью и понятливо приобнял Милу за талию, дивясь собственной смелости.
А ноги уже сами несли в пляс, алая юбка взвивалась вокруг него, и Мила смеялась и кружилась, как язык пламени.
– Уф! Умаялась.
Подруга упала на мягкую траву, раскинув руки и глядя в небо.
Как здорово, что они выбрались на праздник! Яроград бурлил, пел, плясал. И даже стражи, присматривающие за порядком, добродушно усмехались в усы да отпускали мелких нарушителей подобру-поздорову. Алёша вмешался единственный раз: когда какой-то подвыпивший колдун выпустил огненный шар, решив покорить этим свою зазнобу, но не удержал пламя в руках. От огня чуть не загорелся деревянный помост. Впрочем, потушить его не составило труда, а разбуянившегося колдуна отправили домой.
– Ты как, живой? – Мила лениво повернула голову.
Они танцевали, пока держали ноги, а потом, поддерживая друг друга, выбрались в городской сад. Тут было много парочек, и они то и дело натыкались на хихикающих влюблённых, и сами хихикали так же глупо. Вечер пьянил похлеще выпитого вина, а в голове было легко-легко.
– Почти…
Алёша присел рядом. Он и прилёг бы, но сейчас не был уверен, что сможет держать себя в руках. В толпе, среди возможных знакомцев, он обнимал Милу бережно и осторожно, соблюдая все приличия. А здесь, где их никто не видит, сможет ли он устоять от соблазна? Руки всё ещё помнили манящие изгибы девичьего тела, и хотелось узнать, каковы её губы на вкус.