Что там у них происходило дальше, я слушать не стала. В этот день я поняла, что Димитрию Сычу доверила бы не то что прилавок, а все свои сбережения, а для купца это что-то да значит.
Когда я вернулась с лимонадом, пирожков почти не осталось, а сам Мир, едва дыша от жажды, не сомневаюсь, только из-за нее, шепнул, обдав меня запахом вишни и корицы:
― Сегодня ритуал провожу. Будем с одним высшим оборотнем другого оборотня искать. Будь осторожна. ― Я с недоумением посмотрела на него – пирожки-то с капустой были, совершенно точно знаю. Ну и с испугом слегка – Элисту больше пути в город не было. ― Это займет время, в Штроме довольно много оборотней, но он найдет.
― И зачем ты мне это говоришь?
― Делюсь, ― он довольно зажмурился, отхлебнув ледяного лимонада. ― Друзья делятся всякими событиями.
Я, не сдержавшись, расплылась в улыбке, и точно такая же расцвела на лице Мира. Этот момент он и окрестил «обведением», потому что, по его мнению, тут-то я и должна была раскрыть правду о том, что со мной в общежитии незаконно, но по его же протекции – Мир и был тем самым приятелем Риннара – проживает оборотень, причем мужского пола. Я факт лжи упорно не принимала, поскольку для меня этот же самый момент был ознаменован совершенно другим событием – Димитрий Сыч официально назвал меня другом.
Вечером перед занятиями я уселась писать письмо отцу. Поделиться мне было чем, в частности, я познакомилась с замечательным аптекарем, который мог достать нужные для составных специй травы. Отец на мои письма пока не отвечал, но я не волновалась – у него напряженное время, он только вводит новые товары в оборот, поэтому ему не до глупостей.
Надо мной черной недовольной тучей нависал Элист. Он был не в духе, в частности, от новостей о поисках. В такие минуты, к счастью, крайне редкие и непродолжительные, я как-то быстро вспоминала, что он был в услужении у жуткой некромантки, но забывала, что эта самая некромантка шепчет что-то в моей голове каждое практическое занятие.
― Быть может, ищут вовсе не тебя.
― С чего вообще этот твой знакомый сказал тебе о ритуале?
― Просто поделился планами на вечер, ― пожала я плечами, разглядывая кляксу на письме. Ее еще можно было убрать, но я поленилась и просто продолжила писать дальше. ― Ничего особенного, друзья так делают.
Вся моя комната была завалена бумагами, учебниками, пакетами, в которые предстояло нафасовать специи, засушенными букетиками трав и тканями. А еще тут и там были рисунки. Я по памяти чертила руны из сарая Ады, вся поглощенная изучением древнего, но откуда-то знакомого языка, на котором, это мне доподлинно известно, можно говорить с Всетемнейшим. Вообще, это было странно и даже слегка пугающе, но я постепенно утрачивала свои прежние взгляды на религию и жизнь после смерти, теперь для меня существовал только один бог, вполне реальный, древний, жуткий, охотно принимающий кровавые подношения и знающий только лишь один закон – право сильнейшего. Джин нравились эти изменения, и я довольно быстро смогла вытянуть из ворона причину: она была одной из жриц культа.
― Мне не нравится, что ты этим занимаешься.
Он не пояснял, но я прекрасно поняла, о чем идет речь.
― Раньше тебя это не смущало. ― Порой я с тоской вспоминала наши разговоры в дороге, наши откровения, шутки, наше молчание. В городе что-то переменилось, и я никак не могла отгадать, что именно. Ворон будто облачился в броню, что мне не пробить, опустил забрало и смотрит на меня нехотя, сквозь щели в металле. ― Я не стану брать твои деньги без крайней необходимости, я привыкла к свободе, безделье меня угнетает.
Ляпнув чернила еще дважды, я не выдержала и поднялась, оказываясь лицом к лицу с нависшим надо мной Элистом. Он хотел было отстраниться, но я удержала, обхватив его голову руками. Мы замерли, прижавшись лбами и закрыв глаза. Только кажется, что проблема в моей торговле, на самом деле, она там, за стеной, что он выстроил между нами, и мне не достучаться одной.
― Уходи, ворон, молю тебя, ― зашептала я, вкладывая душу в каждое слово, ― если хоть на миг усомнился во мне, уходи туда, куда зовет тебя сердце. Уходи и не жалей обо мне. Я привязана к тебе, но не стану держать тебя против воли. ― Я чувствовала, как он расслаблялся с каждым моим словом, и когда на спину скользнули знакомые крупные ладони, опустила руки с его затылка на плечи. Но мы так и стояли, будто деля мысли на двоих. ― Если ты стыдишься меня, если ты во мне не уверен, нам больше не по пути.