― Что ж, приберегу тебя для себя.
Трактир порадовал демократичными ценами и дипломатичными работниками – вопросов нам не задавали, горячую воду на двоих обещали подать в номер через полчаса, а ужин – прямо сейчас вон за тот замечательный столик в углу.
Элист устроился спиной к залу и капюшон по вполне понятным причинам снимать не пожелал. Я же расслабленно откинулась на спинку стула, с удовольствием рассматривая посетителей. После того, как я все же сменила сапоги на запасную пару, жизнь наладилась, и я то и дело чуть не срывалась на подозрительно довольную улыбочку. Ворон такого настроя не разделял, но и не мешал наслаждаться вечером, тихонько вгрызаясь в огромный кусок мяса, что он выудил из горшочка жаркого.
― Там такой мужчина сидит, ты бы видел, ― делилась я впечатлениями. ― Сам зеленый, глаза красные, волосы рыжие. И с метлой. Оттенок кожи, надо сказать, просто восхитительный – средний между нежным цветом весенней зелени и изумрудным. Не отказалась бы примерить такой на себе.
― Это женщина, ― бросил Элист, не обернувшись. ― По описанию – обычная ведьма.
Я с недоумением осмотрела свои совершенно не зеленые ладони, но спорить не стала. Кто знает, какие ведьмы у них там, в Берграйхе.
― Рядом с ней еще мужчина. Голова вся шишковатая, лысая, борода до пояса, сам ростом как две меня, шириной как два тебя. Поразительный экземпляр. Как думаешь, у него мозг типичной формы или отличается строением? Уж размером-то точно побольше, чем у нас с тобой будет. ― Прищурившись, я попыталась представить форму его черепа, но не смогла. ― Смотрит только на меня странно, ― добавила я задумчиво.
― Это потому что я за соседним столиком и все слышу, ― поделился экземпляр.
― Разрешите представиться, Рия, ― вежливо протянула я руку через голову Элиста.
― Я с нахалками не знакомлюсь.
Я недовольно нахмурилась.
― Теперь понимаю, почему ваша дама позеленела – вы сам нахал! Поразительно, как просто способен мужчина утратить достойный моральный облик, едва только прислушавшись к чужому обсуждению.
Дама воззрилась на меня с негодованием.
― Сама ты дама! ― взревела она басом. ― Меня зовут Жорж, я мужчина!
― Ну, конечно, ― скептически протянула я. ― Я тогда тоже.
Элист открыл и закрыл рот, едва не прыснул, ну все же вмешался, привставая:
― Прошу прощения, господа, моя жена подслеповата и в то же время крайне любознательна.
― Ты сядь, загадочный, ― прогнусавил Жорж. ― Мы с девушкой еще не договорили, а колечка я не вижу.
― Садись-садись, ― опустил на его плечо пудовую ладонь лысый. ― Интересная она у тебя. ― А дальше уже мне: ― А ты откуда будешь, агрессивная?
Я призадумалась. Холодный рассудок, которым я привыкла руководствоваться всю свою жизнь, красноречие, старательно демонстрируемая мягкость – куда только все делось? Джин в голове подвывала, что я наконец-то становлюсь нормальным некромантом. Что ж, кажется, некоторые процессы не остановить. Изменения – главный ключ к выживанию. Я почесала успокаивающийся понемногу шрам на ладони и, наконец, выдала:
― Не желаете разделить с нами ужин?
Девица Ормсон. Фин
― Агнета Фалькенхерц, ― решительно, четко, соблюдая все правила для идеальной дикции. ― Княгиня Фалькенхерц.
Ей, пожалуй, шла роль княгини, как шло вообще все, связанное с непреложным послушанием. Агнета Ормсон, белоснежная анаконда, девица высокая, бледная, с волевым подбородком, аккуратным носиком и на удивление темными, непрозрачными глазами цвета дорогого горького шоколада, привыкла отдавать приказы. Ей удивительно шел маячивший на горизонте титул. Фамилия не нравилась, но так что теперь? Будущий муж ей не нравился тоже. Внешне, конечно, был весьма и весьма привлекателен, но она бы предпочла кого-то более…