Агнета задумалась, подбирая слово.
Близкого к смерти.
Ей идеально подошел бы какой-нибудь старичок, желательно весом меньше семидесяти килограммов и не скандальный. У нее, у Агнеты, очень, очень достойная пасть.
Поправив складки зеленого, как трава в сентябре, платья, девушка решительно покинула свои покои в королевском дворце. Когда ей предложили стать фрейлиной королевы, родители дали четкий и категоричный отказ, зная о нравах, царящих во дворце и чувствуя, что их девочка просто-таки создана для чего-то большего. И их чаяния оправдались в полной мере.
«Фалькенхерц», ― в очередной раз повторила она фамилию про себя.
Конечно, еще предстоит завоевать сердце этой птички, но он не особенно сопротивляется. Вообще-то, он удивительно податлив и пока не оправдал ни одного слуха из тех, что ходят о нем во дворце. Кроме хороших.
Фин вежливо подвинул ей стул и занял место слева. Змея чуть прищурилась в улыбке – все должно быть правдоподобно, важно не только получить его любовь, но и убедить в своей. Честно сказать, полюбить такого мужчину, как сокол, было не так уж и сложно: он был молод, хорош собой, имел деньги и влияние, был умен и остроумен, в некоторых вопросах жёсток, в других – жесток, но никогда – мелочен. Это она знала от отца и из собственного опыта.
Познакомились они на новогоднем балу, она была представлена самой королевой, и Фин сразу проявил исключительную галантность и поразительное расположение. Агнета не заблуждалась на свой счет – она была не единственной и не лучшей кандидатурой, ей просто повезло быть первой. Отчего-то Фин не захотел знакомиться с остальными, и она была бы полной дурой, если бы подумала, что это от того, что она так прекрасна. Нет, была причина.
Ормсоны – самое магически одаренное семейство в Берграйхе. И все, что у них есть, они получили при помощи чар, преимущественно узконаправленных и однообразных, но оттого не менее сильных. И Агнета владела ими в совершенстве.
Улыбнувшись, змея в очередной раз попыталась поймать золотистый взгляд своей будущей жертвы.
― Ты с ума сошел, ты сошел с ума, ― бормотал на разные лады застывший слева от Фина Энрик.
Справа от сокола сидела будущая княгиня Фалькенхерц, девица высокая, бледная, с волевым подбородком. Звали ее Агнета Ормсон, и она была белой анакондой. Тигра передергивало от одной мысли о ее склизком чешуйчатом обличии, но Фин игнорировал все его замечания. Он с интересом прислушивался к ее словам и ловил себя на почти неодолимом желании прикоснуться к ее мягким, как лебяжий пух, волосам. Было в ней нечто столь трогательно-податливое, что он чувствовал потребность быть ближе. И это было поразительно, учитывая, что в душе у него было все так же пусто.
― Мне прежде не доводилось бывать в горных княжествах, ― голос у Агнеты был под стать ее волосам – мягкий, переливчатый.
― Уверен, вам бы понравилось, ― Фин обезоруживающе улыбался. ― Вы бывали за границей?
Их знакомство состоялось через неделю после его возвращения, и он сразу согласился на кандидатуру белоснежной змеи из низших. Король был поражен, что все прошло так гладко, и в его голову не раз закрадывались сомнения, которые, впрочем, он старательно скрывал ото всех. Но Фина эти переживания не тронули бы, даже озвучь их монарх – для себя сокол все решил еще тогда, глупо сжимая в руках портьеру. Он больше не сопротивлялся, он больше не хотел плыть против течения. Пока. Конечно, это чувство отступит.
Конечно, когда-то он прекратит всматриваться в ночное небо, пытаясь уловить тот самый оттенок, когда-то он перестанет вслушиваться в шелест собственных перьев, в котором слышится ее имя. Когда-то он перестанет ощущать ее присутствие в своих снах, в мечтах, в мыслях. Но не сейчас.
― Нет, не приходилось, ― Агнета немного неуверенно пошевелила вилкой нечто скользкое, явно из морской фауны, в своей тарелке, и перевела свой темный глубокий взгляд на Фина. ― Мои родители в этом вопросе несколько чрезмерно меня опекают.
― Оберегают от новых впечатлений?
Ей едва минуло девятнадцать, но она казалась старше своих лет из-за темных глаз и морщинки между бровей. Когда Фин впервые ее увидел в бальном зале, который был убран в честь начала нового года, сразу решил, что она подойдет. Он мог так решить о любой девушке, просто она была первой, только и всего. В конце концов, ни одна в этом зале не была той самой, не была той единственной, кого он хотел бы увидеть.