Рихард вздохнул и повернулся за помощью к Энрику, но там услышал отголоски слов королевы, и еще раз разочарованно выдохнул. Королева была права от и до, белоснежные змеи слыли изворотливыми, лживыми магами, среди которых было больше, чем среди других семей, предателей короны. Но они были богаты, настолько богаты, что могли бы оказать помощь даже королевской казне, буде та совершенно опустеет.
― Дорогая, разве вам не следует заняться обедом, чтоб не потерять это сияние вашей кожи.
Королева Илва, женщина не столько мудрая, сколько умная, оттого зачастую страдающая от собственных чрезмерно обдуманных решений, покосилась на не скрывающего недовольства Энрика. Взгляды их встретились, и она, не ожидая такой подлости от собственного тела, вдруг покраснела, как девчонка. Фин ей не нравился, не так сильно, как тигр, но тоже вызывал целый ряд немного противоречивых, но определенно негативных эмоций. Тем не менее, он был злом понятным, привычным, немного даже родным, в отличие от Агнеты Ормсон.
Сокол не плел интриг, не ввязывался в сомнительные мероприятия, и большую часть времени от его честности сводило челюсти. Конечно, он был жесток, прямолинеен, черств и совершенно, совершенно не терпел женских попыток манипулировать и иначе управлять собой.
«Его будущей жене лучше бы иметь стальной характер», ― фыркнула Илва и тут же скривилась, переведя взгляд на Ормсон.
Иметь такую змею поблизости ей совершенно точно не хотелось. Фин же, казалось, растаял от ее близости. Илва едва сдержалась, чтоб не закатить глаза: вот так хваленая мужская броня распадается от одного прикосновения тонкого девичьего пальчика. Впрочем, сокол был не из тех, кто просто поддается женским чарам, отчасти потому она и уделяла этим двоим столь пристальное внимание.
Энрик замер, спрятавшись за драпировкой. Чувствовал себя при этом глупее некуда, но терпеливо ждал полуночи. Занавеска была пыльной, стена – холодной, в спину упирался угол какой-то глупой картины, хотелось попеременно, то есть, то спать, и вообще Энрик не отказался бы выпить. Но тигр стоически терпел. В конце концов, такие приглашения не отклоняют. В голове крутилась тысяча мыслей, и каждая была об одном – сокол.
Глупый, глупый Фин согласился не глядя. Он мог бороться, мог отвоевать себе немного времени, мог сбежать, мог просто отказаться от княжества, в конце концов – доставшегося по наследству титула и земель никто не отнял бы.
― Чем ты думал, когда соглашался на эту змею? ― после ужина он успел заглянуть к весьма недовольному визитом соколу.
Тот был взволнован и очевидно не желал общения, но тигр на то и тигр, что такие мелочи жизни его не трогали. Он, огромный кот, привык потакать исключительно собственным желаниям, которые неоднозначно требовали узнать, что же происходит с другом.
― Чем она плоха? ― Сейчас в его глазах не было того жуткого выражения, что в первый день после Штрома, но Энрика было не провести. ― Замечательная будущая княгиня.
― А чем она хороша? ― Он немного помолчал, но недостаточно, чтоб сокол успел собраться с мыслями для достойного ответа. ― Слушай, пернатый, она же сожрет тебя. Они ж только птицами и питаются. Да, не смотри так, я читал.
Фин отвернулся, уставившись куда-то в пустоту комнаты. Он казался ненастоящим, казался игрушечным солдатиком в руках ребенка.
― Что ты знаешь о семействе Ормсонов?
― Что они все – змеюки подколодные.
Фин молчал, собираясь с силами. Отчего-то ему было сложно говорить, сложнее с каждым новым днем, и теперь он уже едва выдавливал слова, не в силах дождаться, когда же приятель покинет эти покои.
― Это самые сильные магически оборотни на территории Берграйха.
― Вот уж поразил дальше некуда, ― не впечатлился Энрик. ― У нас вообще-то магов мало, не так сложно быть самым сильным. Ты, только из Штрома, не должен бы восхищаться подобным.
― Я не восхищаюсь. ― Не поворачиваясь, будто пряча лицо, Фин присел на подлокотник ближайшего кресла. ― Агнета точно поможет мне.
― Энрик, вы в своем уме? ― раздался рядом с нишей весьма громкий и спокойный голос. ― Зачем вы прячетесь?
Королева Илва недоуменно щурилась. С ней было три фрейлины, и их встреча была явно не тем, на что надеялся тигр.
Мигрень. Фин