«А сейчас могли бы целоваться в нише».
― Нет, к моей вящей радости.
«Можно было даже ее подружек пригласить, я бы точно не возражал».
― И тут совершенно правы, Ормсоны могут влиять только на тех, кто магически одарен. Присядем здесь? ― она указала на обитую бархатом скамеечку у окна. ― Что же касается воздействия, то основное его направление – любовная магия.
Энрик на скамью так и рухнул. Любовная магия на Финиста? Вот демонов сокол.
― Как я понимаю, наш общий знакомый одарен?
Илва осторожно присела рядом, стараясь не касаться подолом платья бедра тигра. Отчего-то ей вспомнилось, что он имел репутацию дамского угодника и перепробовал всех ее фрейлин. Как и сокол. Интересно, задумываются ли мужчины, особенно приятели, о том, что им случалось делить женщин? Впрочем, если о времени с Энриком девушки болтали, хихикая, то о ночах с Финистом отчего-то особенно не распространялись. Королева без особого труда могла представить, где и сколько у тигра родинок, наслушавшись разговоров фрейлин, но о соколе не знала ничего.
― Чрезмерно, ― выдавил тигр. Одарен-то одарен, но магией ли? К своему стыду, Энрик особенно не интересовался, к чему там лежит душа и способности у сокола, но не сомневался, что уж этот-то негодяй взял от жизни все, что она имела предложить. Фрейлины замерли в нескольких метрах от них, показательно громко щебеча о чем-то. ― Хотите сказать, она его очаровала?
― Полагаю, нет. Пока нет. ― Илва сжала губы в тонкую линию, будто сомневаясь, стоит ли продолжать рассказ. ― Если бы это произошло, поведение Фалькенхерца изменилось бы значительно. Мне этого не хочется. Не могу не признать, ваши дружеские отношения с моим мужем и влияние, которое вы двое на него оказываете, мне не по душе, но вы полезны короне.
― Не стоит лгать, ― забывшись, резко отвечал Энрик. ― Вы чувствуете вину за то, что в некотором роде…
― Познакомила их.
Илва подавленной не выглядела, но ей нелегко далось удержать лицо.
― Что вы предлагаете делать?
Предлагает. Как будто ей, третьей стороне, есть, что предложить. Она предлагает подправить голову взбалмошному соколу, который неизвестно с какой радости решил поиграть в послушного мальчика с ее мужем. Она предлагает выйти на сцену тому Фину, который спорит с пеной у рта по поводу всего, что кажется ему ограничением его свободы, пусть то даже новые обязанности в работе. Она предлагает помочь ему упаковать вещички и отправить вновь на поиски Элиста, потому что… Потому что она бы очень хотела еще хоть раз увидеть его.
― Тут-то как раз и заключается основная сложность. ― Спокойно продолжила Илва. ― Чары змеи накладывают посредством длительного зрительного контакта, и в мою голову закралось подозрение, что ваш друг избегает его. Может ли Фалькенхерц делать это намеренно?
― Он, конечно, вернулся сам не свой, да и вообще порой бывает импульсивен, ― осторожно выразил мысль о сумасшествии друга Энрик – дискредитировать близких в глазах начальства он считал неприемлемым, ― но не настолько, чтоб подвергать свободу своей воли опасности. Эти птицы, ― в совершенно другом тоне продолжил он, ― они невероятно свободолюбивы, раньше он не переносил даже мысли о женитьбе или сколько-нибудь серьезных отношениях.
― Что произошло в Штроме?
Что произошло в Штроме? Фин в третий раз перевернул одеяло на холодную сторону, в третий же раз перевернул подушку и в тысячный раз перевернулся сам. Что с ним случилось? Он, как повернутый герой дешевого любовного романа, не мог думать ни о чем, кроме прекрасных глаз.
― Бездна! ― выругался он, наконец. ― Даже думаю, как в романе.
После разговора с отцом все только запуталось. Агнета, принявшая его кольцо, Рия, сжегшая его перо. Нормальные женщины в его жизни будут? Хотя бы одна.
Так вообще бывает в жизни, чтоб он смотрел на одну женщину, а видел другую, чтоб не мог заставить себя к ней прикоснуться, будь она хоть тысячу раз молода и прекрасна, оттого лишь, что она не та? Он даже прочел один из этих глупых романов, будь они неладны.