В общем, зеленокожий Жорж и шишкоголовый Ланс, если отринуть их полнейшее внешнее несоответствие основным требованиям торговцев, вели себя совершенно типично и отличительные знаки носили, как полагается. Хватило одного моего быстрого взгляда, который я метнула на левый карман потертой толстой куртки Ларса, чтоб они расслабились.
― Сестра нам? ― уточнил Жорж.
― Дальняя родственница, ― уклончиво отвечала я.
― А спутник?
― Точно нет.
Собственно, от спутника я получила несколько тычков в бок, но ни одного замечания вслух о том, что не стоило вот так, с его точки зрения, опрометчиво приглашать за наш стол незнакомцев в городе, где на каждом втором столбе приколото его схематичное изображение. Элист моим поведением был недоволен, но старательно делал вид, что все в порядке, а сам он просто неразговорчив.
― Тогда ему бы нас оставить, ― протянул Ланс, поглаживая окладистую бороду.
― Тоже точно нет, ― качнула я головой.
― Не муж тебе, нам не брат, лучше освободить его от бремени нашего внимания, ― гнусаво заключил Жорж.
― Не нагнетайте, родственнички, ― я коснулась прикрепленного к поясу посоха кончиками пальцев.
Жорж прищурился.
― Погоди-ка, ― толкнул он локтем в бок брата по промыслу. ― А ты не дочь купца Станислава, Рийка-два-серебряных?
Я закатила глаза, для выразительности запрокинув голову назад.
Братья, как водится, попивали морс. Торговать дурманом – дело прибыльное и опасное, а еще до того сложно попасть в число немногих избранных, что местом своим торговцы дорожат. Их количество можно пересчитать на пальцах, и это во всем мире. А все дело в том, насколько сложно производство наркотика.
Каста избранных – вот, к какой прослойке общества принадлежали и торговцы, и покупатели. Тем удивительнее было нарваться на них в дрянном трактире в приграничье – им по статусу скорее была средней руки гостиница в стольном граде или как минимум самый роскошный ресторан в этом совершенно не внушающем доверия городке, если таковой имелся, в чем я, впрочем, уверена не была.
Скосив глаза на Элиста, я попыталась оценить его напряженность по развороту плеч, но вполне объяснимо не преуспела и предпочла предоставить ворону самостоятельно обуздывать порывы необъяснимой оборотнической души. Нервировать его более необходимого не хотелось, но и жертвовать собственной сосредоточенностью на наших живых билетах через границу было неоправданной глупостью. Я перевела взгляд с попутчика на, кажется, не столь уж незнакомых мужчин. К моему величайшему сожалению, история, о которой они вспомнили, всплыла в памяти запросто.
― Историю эту давно позабыть следовало, ― протянула я. ― Память-то у вас обоих, вроде бы, не очень, раз не признали сразу.
― Надавать бы тебе по шее, ― мечтательно протянул лысый, ― но теперь уже вроде бы и не по статусу.
― Какой не по статусу, если она нам четыре килограмма гнилого инжира за два серебряных продала? ― зеленый всплеснул руками. ― А теперь сидит, угрожает своей железякой. Пользоваться хоть умеешь?
Вопрос был риторическим – мои умения они оценили еще тогда, долгие годы назад, когда вернулись возвращать покупку. Были невежливы и пьяны, тогда им до дурмана было как мне до границы Берграйха, потому своего не добились. Словом, знакомство наше состоялось давно, и я бы узнала парочку с первого взгляда, если бы не их вид.
― Да обычное дело, ― махнул рукой Жорж. ― Прошли изменение внешности. А вот как ты нас узнала – большой вопрос.
― Тоже обычное дело, ― хмыкнула я, растягивая губы в хитрющей ухмылочке. ― Вашу парочку забыть невозможно. К тому же ты как таскался везде с глупой метлой, так и таскаешься, даром что летать не умеешь.
Элист сохранял молчание, но его ладонь под столом скользнула на мое бедро, должно быть, в попытке подбодрить. Я в дополнительной бодрости не нуждалась, поскольку теперь чувствовала себя с Жоржем и Лансом вполне себе уверенно, но и стряхивать горячую ладонь не стала. Длинные сильные пальцы чуть сжались, отчего по ноге вверх пробежала щекотная горячая волна, эхом отдавшаяся в груди и разом напрягшихся мышцах живота. Я выдохнула через рот, прислушиваясь к ощущениям.