Я машинально погладила посох на своем поясе. Оружие Разящей совершенно не женственное и не изящное, величия в нем ни на грош – просто что-то, чтоб купеческая дочка могла защитить себя в случае нападения в пути. Чем ты стал, верный друг? Орудием палача.
Снежок, выпавший за ночь, сладко похрустывал под ногами, а нос тут же начало щипать от мороза, но я не стала ускорять шаг – хотелось промерзнуть, хотелось до последней клеточки почувствовать что-то, кроме навалившейся на меня усталости. Усталость и опустошение выплескивались из моих глаз, растекались по щекам вниз, капали с подбородка, растворялись в хриплом дыхании. Усталость и опустошение мягко сжимали мои плечи ледяными ладонями, то толкали вперед, то вынуждали почти остановиться. Усталость и опустошение показали мне пустую подворотню и толкнули в мягкий сугроб. Нужно было избавиться от них, нужно было выжать их изнутри без остатка, чтоб тот крохотный росток, на который теперь была вся надежда, мог жить.
Я не помню свою семью, я не помню саму себя, но я помню огонь в глазах, что видела лишь трижды в жизни. Мне следует держаться за него обеими руками, мне следует вернуть это чувство, иначе я погибну. Забуду себя, растворюсь в чужой воле, как это почти произошло.
Мне хотелось кричать, так горячи были мои глаза и так холодно было мое сердце. Мне хотелось убедиться, что оно действительно есть – расцарапать кожу на груди, выломать ребра, вынуть его. Красное, хрупкое, сильное, истекающее кровью.
Неужели это все была я? Неужели вся эта кровь на руках – моя? Неужели все эти жизни в лапах Всетемнейшего добыты с моей помощью? Как это могло произойти?
Мелкие снежинки медленно кружились, казались темными точками на фоне светлых облаков, и я едва могла смотреть на небо, отчаянно давя рвущийся из горла крик.
Мне хотелось молить о спасении, мне хотелось вцепиться в крепкое дружеское плечо, мне хотелось рассказать обо всем и больше никогда не видеть ворона, мне хотелось кричать, что все это – все эти убийства – не мои. Это сделала не я, я была лишь орудием, бесчувственным орудием, не ведающим сомнений и сожалений, орудием, послушным воле своего хозяина и божества.
Я лежала в снегу в незнакомом городе, плакала навзрыд и впервые в жизни тяготилась чувством всепоглощающего одиночества.
Единственным, чего мне хотелось – зарыться носом поглубже в плащ и ощутить хотя бы отголосок чужого запаха, чтоб убедиться, что где-то там, где-то бесконечно далеко от меня все еще существует Фин, прекрасный сокол, кусочек ожившего металла, облитого солнечным светом, которого так легко можно было бы полюбить. Только бы заставить себя, только бы суметь, только бы вцепиться в это нежное пока, едва заметное предчувствие любви, чтоб оно окрепло и вытащило меня из ямы, в которую я сама радостно прыгнула.
― Мир, если б ты только был здесь, ― в отчаянии прошептала я, давясь очередным всхлипом. ― Ты бы помог мне, ты бы спас меня.
На размытом пятне, что было в моей памяти вместо лица Сыча, сверкнули хитро изумруды глаз.
Я, озаренная догадкой, сунула руку в карман плаща – мешочек с подарком мага!
Серебристая глазурь на закаменевшем от времени печенье смотрелась подозрительно. Я же, впрочем, была не в том положении, чтобы привередничать, потому быстро сунула в рот одну из трех печенющек, плотно затянув завязки на мешочке и откинулась на спину, рассасывая угощение. Сугроб с каждой секундой казался все более удобным. Жжение же в ладони все усиливалось, и в какой-то момент я просто не смогла больше терпеть – стащила с руки перчатку и прижала ладонь к снегу. Тот зашипел. Я тоже.
― Это еще что? ― незнакомый голос резанул слух. Я вскинула голову, едва успев проглотить ругательство. ― Встаньте и покажите руку немедленно.
Мужчина средних лет с хищными чертами и длинноватыми зубами смотрел серьезно и чуть зло. За его спиной маячили еще две фигуры в капюшонах, столь же высоких, не оставляющих никакой надежды. Я огляделась – проулок был все так же пуст, лишь я и незнакомцы. На языке зазвучал металлический привкус знакомых рун. Но я не успела и рта раскрыть, как мужчина указал на приколотый к плащу знак в виде головы льва.
― Королевская служба безопасности Берграйха. Вы находитесь в приграничье, извольте подчиниться. ― Мою ладонь даже не стали рассматривать внимательно. ― Вторую руку, пожалуйста. ― Я подчинилась, и на мне тут же неуловимо быстрым жестом защелкнули кандалы. ― Вы взяты под стражу за вызов высшего оборотня без согласия. Метку князя Фалькенхерца я узнаю и в полной темноте. ― Из-под одного из капюшонов донеслось хмыканье, но мужчина не обратил на это никакого внимания. ― Вы путешествуете в одиночестве или с сопровождением?