― А третий кто? ― пробормотал он, старательно всматриваясь в силуэт, но они скрылись за поворотом раньше, чем он разглядел. ― Девон…
Он шагом медленно отступил вглубь комнаты, потом, не сдержав порыва, развернулся и бросился бегом.
― Через четверть часа доложить. Если еще хоть один ваш подчиненный покинет пост, я буду искать вам замену.
Девон чувствовала себя необыкновенно хорошо, она была на своем месте. Сначала на нее поглядывали с интересом, потом с уважением, потом как на сумасшедшую, потом снова с уважением. Она же перешила несколько костюмов мужа, коротко остригла волосы и развлекалась тем, что тренировалась по утрам вместе со стражей. Собственно, княгиня похудела, посвежела, закалилась на морозном воздухе и стала иметь гораздо меньше времени на досужие размышления. Этого ее деятельному уму было достаточно, чтобы по-новому взглянуть на жизнь.
Первым решением ее нового взгляда на вещи было не лететь, сломя голову навстречу вернувшемуся в королевство Фину, не писать сотню писем о ее искренней материнской любви и не менее искреннем недовольстве, а дожидаться, когда он сам прилетит или напишет. Ничего из этого пока не произошло, но, вопреки обыкновению, это Девон только радовало – он взрослый мужчина и у него должна быть своя жизнь, куда более интересная, чем переписка с матерью.
Третьим в их компании был кладовщик. Девон с изумлением обнаружила этого бесценного, без сомнения, работника, и тут же взялась за него с энтузиазмом садиста. Она потребовала отчета, что и откуда, сколько и почему, отчего не сожжены старые тряпки? Почему хранятся пустые бутылки? Для кого бережем плесневелое зерно? Откуда в кладовой вообще зерно? Какова величина жалованья и как давно существует должность? Зачем им вообще кладовщик?
Мужичок блеял, говорил невнятно и вообще терялся от такого напора. Девон только вздыхала, не ощущая торжества от такого издевательства.
Они уже свернули на западную стену, когда позади послышался шум шагов. Тяжелые сапоги гулко и часто отстучали по боковой деревянной лестнице. Девон облизнула губы. Эту поступь она знала в деталях, этот перестук узнала бы из тысячи. Но не обернулась. Глаза ее горели, предательски застеленные пеленой, и ей нужна была еще пара секунд, чтоб прийти в себя, ровно столько, сколько потребуется Люку, чтоб их нагнать.
― Девон!
Она жестом отпустила спутников, но оборачиваться не спешила. Дождалась, пока шум их шагов стихнет, и только тогда порывисто оглянулась. Люк смотрел на нее так, как никогда прежде. Он жадно впивался взглядом в ее лицо, в ее волосы, в ее одежду. Горячо, с интересом хищника – от его чуть злых, обманчиво холодных глаз хотелось спрятаться.
Люк смотрел на нее точно так же, как и всегда, как смотрел каждый день их совместной жизни, но только теперь она почувствовала силу этого взгляда.
Он тяжело дышал, но попытки приблизиться не делал, так и застыв на расстоянии десятка шагов. Она сама была виновата, только она, никто другой, и сейчас эта вина ощущалась тяжелым камнем, крепящимся позади ребер, на ладонь ниже ямочки между ключицами.
― Я не была уверена, что ты вернешься.
Слова сорвались с ее губ комьями липкой земли.
― Я тоже.
Ей хотелось броситься в его объятия, но она не была уверена, что он откроет их для нее. Больше не была.
― Люк, я… ― Она отступила на шаг, увеличивая расстояние между ними. Это было как броситься в ледяную воду, но она больше не боялась холода, нужно было только напомнить себе об этом. ― Может, дашь мне еще один шанс?
― Шанс на что?
Он стоял все такой же неподвижный, теперь с совершенно спокойным, размеренным дыханием, и смотрел на нее теперь совсем иначе, и Девон этот взгляд не понравился. Он был равнодушен и холоден, соколица много бы отдала, чтоб вновь почувствовать тот, самый первый. От него кровь по венам побежала быстрее, сердце рухнуло куда-то в желудок и там обратилось стайкой бабочек. От него Девон почувствовала себя девчонкой, на которую вдруг посмотрел парень, который ей нравится. И она вся вспыхнула от одной только мысли – Люк Глауб ей нравится. Может, даже не просто нравится, может, она влюблена.