Далее пальцами прощупали пульс и мой освободитель облегченно выдохнул. Пару беззвучных нажатий на сенсорной панеле и провода с электродами меня освободили и я с ложемента попал в крепкие родные объятия. Я хотел сказать, как рад его видеть, что он не должен был всего этого делать, что я не знаю как мне его благодарить, но слова застревали в горле и не было сил открыть рот.
А он, как только вытащил меня лишь с улыбкой прошептал “Живой”. Я кажется смог улыбнуться, перед тем как обмякшим телом повиснуть на плечах друга.
Не время сдаваться, думал я, игнорируя совершенное бессилие. Улыбка сменилась на болезненный сон.
Запах дождя требовательно разбудил меня. Я вынырнул где-то из окрестностей Бетельгейзе прямо во дворы чужих домов. Мокрая темнота постепенно поглощала свет в окнах, но в машине мы были в безопасности.
– Достаточно далеко от исследовательского центра…? – удивляясь своей вернувшейся способности говорить, прошептал я. Соседнее сидение заскрипело.
– Достаточно, – устало ответил мой спаситель.
– И данные?
– Всё почистил. Проверить отчеты с борта, правда, не удалось, так как они ещё не готовы, но я перехвачу их завтра после открытия центра, –
судя по тону, мои сомнения ему не понравились.
Я оторвал взгляд от бесконечных капель, стекающих по окну автомобиля, медленно повернулся к водительскому креслу, заунывная боль прошлась по мне, остановившись в ватных ногах. Я пошевелил пальцами, и это невинное движение вызвало сильный спазм, от чего я глухо зарычал.
– Всё в порядке, просто спазм, – ответил на ожидаемое беспокойство.
– Твоя нервная система требует восстановления после такой перегрузки, ты поосторожнее, – тихо пробурчал друг.
– И что, мне теперь совсем не двигаться? Всё пройдёт. Всегда проходило, – отрезал я, от чего повисла неловкая тишина, – и вообще это не важно, ведь столько сделано ради того момента, ради меня, – наконец сказал то, что так хотел и настойчивый дождь теперь просил присоединиться к нему, так я и не заметил как глаза стали мокрыми.
– Тебе нельзя волноваться сейчас! Влад! – нервно воскликнул он и кажется, что-то со злости ударил, но я уже ничего не видел, за пеленой накрывших эмоций. Он потряс своей светлой головой и странно захихикал.
– Я не мог поступить иначе. Когда в апреле нас снимали для ежемесячных роликов, я увидел готовую капсулу РСВП, и оказавшись внутри понял, что там вместо меня, должен быть ты, понимаешь? – его большие голубые глаза уставились на меня в поисках ответа, глаза в которых я всегда находил поддержку, глаза в которых ярко отражались звезды, глаза которые превратили мою мечту в реальность. Что я должен был ответить? Я никогда не умел благодарить, но сейчас только на это имел право. За детство, проведенное с телескопом, под ночным туманным небом, порой оперевшись на его плечо. За дни, полные напыщенных, но таких нужных лозунгов, без которых, казалось, я бы так и не реабилитировался после операции. За бесконечную веру в мои возможности. Я мог только принимать поражение и смотреть ему вслед. Повторять, что «звёзды были лишь далеким увлечением, а жить надо здесь и сейчас, на земле». Провожать в никуда, после того как провалившись с экзаменами в бауманку, он психанул и уехал автостопом по России. Но даже недостижимая мечта всё-равно порой продолжает освещать жизненный путь. И мы не смогли бесцельно идти по нему. Я не знал, что говорить и тогда, когда вернувшись, он подал документы повторно. « Потому что я не могу без звёзд, не могу иначе, ты же меня понимаешь?»
– Игорь. Я не могу понять тебя, честно. Зачем ты рисковал всем, чего с таким трудом добился, чтобы просто посадить меня в эту чёртову капсулу, зачем вообще до сих пор возишься со мной… – и снова в ответ эта проедающая тишина.
– Я не могу иначе.
Пара часов проведенных на орбите Земли промчались ледяными исчезающими мгновениями, тогда как ночь под нескончаемым дождем совсем не хотела заканчиваться. Утро просочилось редкими тусклыми лучами в наше маленькое убежище. Завлекающая мысль отправится к звездам больше не давала мне уснуть, несмотря на усталость, невнятный комок чувств держал в бодром напряжении. А Игорь не выдержал – в какой-то момент его молчание прервалось скромным посапыванием. Я только рад, потому что с этим обучением он совсем не отдыхает. И это затяжное, грустное сейчас, хотелось еще немного продлить. Не начинать новый день, где нас обвинят в том, как мы безответственно исполнили мою мечту, где Игоря отстранят от права пройти космическую подготовку, где мы станем настолько далеки от звёзд, насколько возможно. Вместо этого мы бы всё время до его уезда, обсуждали мой, пусть и виртуальный, но космический полёт. Сверяли бы данные отчета сигналов мозга, успешности синхронизации с бортовым нейрокомпьютером и моими личными впечатлениями. Но за исполнение несбыточной мечты нужно быть готовым заплатить высокую цену. Как только солнце ярко осветило утопающие в собственных отражениях дома, мы двинулись вперёд.