Сигнорин резко развернулся и пошел прочь. В след ему неслись крик и плачь: «верни!».
У самой Грани принца встретила стая волков, впереди них стояла цыганская девочка.
— Эль'Сигнорин, что ты делаешь?! — глаза второй демонессы светились синим.
— О-о-о, нашлась пропажа! Погляжу, вы работаете артелью! — свирепость Сига дошла до предела. — Пшла прочь, пока не отправил в девятый круг Ада.
— Вот, значит, как? Верни камень! — Волчонка требовательно протянула руку. Но Сиг с яростью оттолкнул.
— Ну что ж… значит, только пепел, — усмехнулась Волчонка. Сиг передернул плечами, борясь с острым желанием спалить мир дотла. Лакориан так и не откликнулся. Сиг злился на вторую ипостась чуть не больше, чем в день ссоры с братом.
Солео бросилась за нелюдем, в отчаянии захлебываясь слезами. Непослушное тело упало на камни. Солео подскочила, её обступила ночь. Девушка с ужасом увидела, что к ней тянуться черные тени и тысячи рук.
— Нет! — Солео шарахнулась в сторону и поскользнулась, кубарем слетев с груды камней.
В подступающей тьме Солео явственно ощутила два запаха, слившиеся воедино: чеснока и мертвой кошки.
Но болезнь спазмом вернула в огненный Ад.
Прямо на нее неслась лошадь. Грива несчастного животного горела. Вместе с ней горел весь мир. Чудовищный жар иссушал кожу, щипал глаза, а губы от него растрескались. Девушка закашлялась от удушья…
Сильвия бежала вперед, кутая лицо пыльной полой плаща. Мир вокруг обезумел…
Когда все началось, Сильвия бездумно перебирала провиант в кладовой. Отец был в магистратуре, как и всегда. А Алеон ушел… При этой мысли Сильвия начинала плакать. Он ушел неделю назад, и за всю неделю девушка проспала от силы несколько часов. Пару дней назад Гаспаро спросил дочь, согласился ли Алеон снова читать лекции в университете. Но Сильвия только покачала головой. Отец что-то буркнул о долге Алеона перед семьей, о ее нерадивости и женской глупости, потом махнул рукой. «Живите, мол, как знаете…». Беда была в том, что Сильвия не знала, как теперь жить. К н и г о е д. н е т
Пропажу камня не заметили, казалось, все было по-прежнему. Жизнь текла своим чередом. Но для Сильвии существование обратилось мукой. Тягучее ожидание, все нарастающая тревога и слезы. Ссора с мужем, но главное, ее причина — делали картину бытия невыносимой. Алеону не нужна такая жизнь, обыденная, «человеческая», ему не нужно благополучие или скромное счастье. Ему нужны звезды. И этого не изменить. Люди видят бессмертие в детях: для них строят дома, создают города, открывают звезды, чтобы им было легче, лучше, интересней… Алеону все это ни к чему. Зачем бессмертному продолжение? Он сам себе альфа и омега. Абсолют. Абсолютный эгоизм.
Сильвия то и дело закрывала лицо рукой, «вжимая» набегающую слезу назад. Нет. Она не будет плакать!
Вдруг грохот оглушил девушку, отвлекая от тоскливых мыслей. Дом заходил ходуном, а с потолка посыпалась пыль. Сильвия встрепенулась, гадая, чтобы это могло быть: гроза? Молния попала в дом? Гроза? Поздней осенью? Может, неудачный эксперимент отца? Но отец ушел в университет, разве нет? Сильвия не слышала, чтоб он возвращался. Она попробовала открыть дверь, та долго не поддавалась. Но когда, наконец, поддалась, в лицо девушке ударил столб огня, а глаза защипало от дыма. Сильвия отпрянула, быстро закрывая дверь.
Пожар!
Девушка бросилась к черному ходу — заваленной хламом двери, не замурованной хозяевами только по нерадению. Подвал очень быстро начал заполняться едким дымом.
Раскидывая коробки со старыми вещами, Сильвия натолкнулась на сильно потрепанный плащ. Боясь обрушения уже трещавших балок потолка и остерегаясь раскаленных щеп, девушка накинула пыльную тряпку на плечи.
Дверь никак не открывалась. Сильвия почувствовала, как засаднило в легких, а глаза больше не различали очертания предметов, в ушах зазвенело до боли. В отчаянии она навалилась на дверь — дверь, наконец, поддалась. Девушка очутилась в небольшом внутреннем дворике. Закашливаясь, она упала на стылую землю. Но тут же резко подскочила, обернувшись к дому. Чудовищный жар алыми языками поедал крышу и стены. Сильвия остолбенела. Пламя пожирало не только их дом, оно охватило весь мир, жутким заревом растекаясь по самому небу. В дикой пляске огня слышались утробные стоны рушащихся зданий, крики насмерть перепуганных людей, детский плач — все звуки растворялись в чудовищном гуле.
Сильвия выскочила на улицу. «Надо найти отца!» — мысль билась в голове. Девушка побежала в университет. Небесные башни буро-алыми зубами впились в багряно-серое небо. Клубы едкого дыма и пепла поднимались облаками к шпилям. А росчерки огненного дождя из метеоритов делали картину воплощением Инферно.