- Ты не похожа на арнайку. У тебя слишком белая кожа и другой разрез глаз.
Камайя посмотрела в его тёмные раскосые глаза, широкие, внимательные, и улыбнулась.
- Ты похож на чёрногривого льва из Телара. Ты видел много арнайских девушек?
- Я много где бывал. Бывал и в Арнае. Мы с братьями ездили в Фадо. К орту Атэ. Побывали и в Димае. Моя мать из Телара. Твоё сравнение мне лестно. Так я лев?
Камайя кивнула, опуская глаза. Неловкость возвращалась. Она лежала в постели хасэга, в которой оказалась по нелепой случайности, и он бесцеремонно разглядывал её, дотрагиваясь до волос и лица.
- Почему тебе вдруг стали неприятны мои руки? - удивился он, вглядываясь в её лицо. - Они радовали тебя всю ночь.
- Мне неловко. - Руан много раз говорил, что в некоторых случаях правда - лучший выбор. - Мне неловко от того, как ты смотришь на меня.
- Ты мой подарок. Ты принадлежишь мне. Я хочу рассматривать тебя. Мне нравится то, что я вижу. Этот дым вокруг твоей головы опьяняет меня и кружит мою.
Его слова больно царапали рассудок, но сладко обволакивали изнутри, и Камайя мучительно собирала мысли, как рассыпанные по подушке волосы, но они выбивались, спутанные, смятые.
- Почему ты краснеешь? Камайя, сколько тебе лет? Почему тебя не выдали замуж в Арнае? Ты потрясающе красива, а твой танец разжигает даже тех, в ком давно погасло всё.
Она вскинула глаза на него, но он рассмеялся.
- Я говорю не про себя.
- Мне двадцать восемь.
Он округлил глаза и провёл пальцами по её щекам, потом по губам.
- Почему тебя прислали моему отцу? Ему обычно присылают юных девушек. Почему этот Руан выбрал тебя?
- Господин Аслэг, - послышалось из-за двери. - Важное дело.
- Подожди тут. - Аслэг накинул свободный чёрный халат и встал, выправляя волосы из-под него.
Он вышел за дверь. Камайя лежала, в отсутствие его голоса и запаха понемногу обретая способность соображать. В общем-то, всё сложилось удачно. Она попала туда, куда нужно, по воле случая. Он явно заинтересовался ею. Ещё пара ночей в его покоях, и можно будет начать осторожные расспросы. Нет, не пара. Лучше пять. Чтобы не вызывать подозрений.
59. Кам.Станцуй мне свой танец
Аслэг шагнул в комнату, и она рванулась от него с кровати. Его лицо было яростным, страшным, а в руке он сжимал мешочек из её сундука. Гамте… они рылись в её вещах! Хорошо, что все записи на арнайском...
- Так вот зачем тебя прислали! - свирепо рыкнул он. - Ещё одна отравительница? Что это? Тоже попытаешься превратить меня в полоумное убожество? Ты подсыпала это в быуз вчера, чтобы опоить меня?!
Камайя съежилась у стены, закрываясь руками и покрывалом. Он подскочил к ней и схватил за плечо, дёрнул наверх и встряхнул.
- Отвечай! - хрипло крикнул он, снова встряхивая её.
- Нет… Нет! - прошептала она. Только бы не убил! - Как бы я спрятала вчера? Меня дарили Ул-хасу… Это… средство, чтобы не зачать… Я не хотела… Он не молод… От мужчин такого возраста рождаются калеки… И у него уже есть сыновья…
Гамте. Гамте! Зачем она сказала это?! Надо было придумать что-то. Сказать, что это от желудка. Почему он пахнет так притягательно?! Это мучительно! Это сбивает с толку!
Аслэг медленно отпустил её, потом развязал мешочек и понюхал содержимое. Камайя стояла, прижав к себе покрывало. Свирепое выражение на его лице сменилось настороженностью, потом он поднял на неё взгляд.
- Так это не яд и не дурман? - спросил он, вглядываясь в её лицо, и Камайя мелко затрясла головой. - Чем докажешь?
- Прикажи принести кипятка… Я заварю и выпью при тебе, - быстро сказала Камайя, глядя на мешочек. - Если я солгала, можешь убить меня. Но я не лгу. Прикажи принести чашку кипящей воды.
Аслэг стоял, недоуменно глядя на неё, потом вдруг фыркнул и расхохотался. Он шагнул к очагу и перевернул мешочек над огнём.
Потрескивая, чернея, искрясь, спасительные травы летели в огонь и превращались в серые и чёрные точки пепла, не долетая до него. Камайя стояла, онемев, охваченная ужасом, и смотрела, как её надежда превращается в пепел, над которым поднимается резко пахнущий дым..
- Держи. - Он отдал ей расшитый мешочек, сверкнув перстнями, и она в ужасе заглянула туда, шаря тревожно пальцами по внутреннему слою из коричневой гладкой седы. Ничего! Ничего не осталось… - Ты не будешь пить это. От меня ты не родишь калеку. Сила мужчины - в сыновьях. У меня три дочери, но я верю, что ты подаришь мне сыновей. Сильных и красивых.
Она стояла, и руки тряслись. В голове бились четыре бранных слова, но Камайя подняла голову, выбирая самую ласковую улыбку из всех.