- Аулун, подойди, пожалуйста, - сказал Руан, стараясь не глядеть на неоконченную мысль на её щеке. - Ты же можешь попасть во дворец?
- Да. Там девушки болеют среди прислужниц гарема Ул-хаса. Аулун приглашают к ним отпаивать травами. Туруд сказала, чтобы Аулун отпрашивалась у господина Руана, если он позволит… Там очень недовольны, что лекарку подарили господину.
- Тебе не нужно отпрашиваться. Не надо спрашивать. Ходи куда хочешь. Но мне нужно, чтобы ты поговорила с этой пепельноволосой танцовщицей. Я передам тебе письмо для неё.
Она кивнула и скромно улыбнулась. Гамте. О чём он думает? Отвлекаться нельзя. Строчки ровно ложились на бумагу, а взгляд - на краешек зелёного халата Аулун, которая косилась на волосы Руана, смущённо пряча очередную улыбку, и нестерпимо хотелось поймать эту улыбку, разглядеть её, а потом спрятать под своими губами от чужих взглядов.
65. Алай.Да кто узнает?
Алай дождалась, пока все, включая Аулун, разойдутся, и тихонько подошла к Харану.
- Пойдём, покажу кое-что, - сказала она, взяв его за палец.
Нежный мех, обрамлявший её лицо, щекотал щёки, и Харан с восторгом смотрел на Алай, которая кружилась перед ним в халате с новым воротником, в пышной шапке и рукавицах.
- Закончила с утра. Показать хотела. - Алай прикусила губу, глядя, как Харан любуется ею. - Правда, красиво?
- Ты мастерица, - сказал Харан, целуя её. - Халат тёплый? Я принесу тебе тонкую овчину, сделаешь меховую подбивку. Теплее, чем заяц... Мне теперь платят как су-туусу.
Он нахмурился и вздохнул. Алай забеспокоилась.
- Харан… Что случилось?
- Да так. Угадай, кто мне в сотню достался.
Алай вздохнула, опуская глаза. «С кем мы ехали». Она кивнула, и густой длинный мех на шапке колыхнулся.
- Самат, Укан, Тур…
- И как…
- Смотрит исподлобья. Посмеивается, когда думает, что я не вижу. Я только собрал их раз… Сразу после собрания в шатре.
- Он обозлён на тебя. - Алай сняла меховые рукавицы и шапку, встряхнула её и завернула в большое полотенце. - Но он не ослушается. Ты хас, а он… Он никто.
Слова выпали изо рта, как ледышки из рукавицы, захолодив язык, звякнув серебряными серьгами в ушах Сэгил.
- Ты на него в обиде, - хмыкнул Харан, положив руку ей на щёку. - Алай…
- Нет. Выы развеял уже… Это царапина была. Ты поцелуями залечил, - улыбнулась Алай, прижимая плечом его ладонь. - Словами своими.
- Я не мастер говорить. Это Рик мастер. У меня слов мало.
- Мне хватает, - прошептала Алай, прижимаясь губами к середине его ладони, и он шумно вдохнул. - Подожди… Подожди! Я сама развяжу… Постой!
Алай переплела растрёпанные косы и сидела, грустно глядя на оторванные завязки своего нижнего платья. В этот раз только одна пара. Нетерпеливый… Смотрит, как она развязывает, а потом стискивает зубы и дёргает, и опять пришивать. А в тот раз, когда его быузом поили у Ул-хаса, он будто разум потерял, и она - вслед за ним.
Она покраснела и поёрзала, чуть не уколовшись иголкой. Мать Даыл благословила её тогда, у озера… Кто подумать мог, что оно так бывает? Глупая, глупая… Бегала от него, от его рук, от его большого, сильного тела… Куда бежала? Тан Дан един над степью, над миром. Ладонь свою повернул, шаги её направляя, неразумной дочери своей, а Мать Даыл дорогу подсказала. И он тоже глупый. Лису ей принёс дорогую, кольцо подарил… Коня, сказал, хорошего приведёт, как только найдёт подходящего. Как будто это всё важно… Хотя, конечно, приятно. Нехорошо так думать, но это приятно, когда другие с уважением смотрят. Мулга тогда перед своим Така-хасэном не хотела в старом халате ходить, чтобы не смотрели на неё презрительно - мол, Охар из жалости вдову взял, чтобы она, благодарная, его ублажала. Люди по другим вещам о любви часто судят. По тому, что сверху. Что видно. А что там в шатре происходит - да кто узнает?
Снаружи раздавались голоса. Алай закрепила нитку и отложила нижнее платье.
- Бун? - окликнула она, выглядывая наружу. - Что там?
- Да тут…
Алай замерла. Сэгил стояла у ворот и почему-то дрожала.
- У вас, люди сказали, лекарка есть, - тихо сказала она. - Позови, пожалуйста.
- Она ушла. Вернётся скоро, - сказала Алай, тревожно глядя на белое лицо Сэгил. - Проходи. Подождёшь в шатре у меня.
- Я лучше пойду, - сказала Сэгил, отворачиваясь.
Алай ахнула. На спине Сэгил, на халате, расплывалась красная полоса.
- Бун! Помоги! - крикнула она, хватая девушку за рукав. - Веди в шатёр!
Сэгил шла, волоча ноги, и тяжело села на толстый матрас. Её лицо исказилось болью. Алай кинулась на колени перед ней, вглядываясь в лицо, но Сэгил спрятала глаза.