Халад слабо улыбнулся:
– Видимо, проще о чем-то судить, когда ты смотришь на ситуацию со стороны. Спасибо. Пойду посмотрю, не нужна ли ей помощь.
С этими словами он шагнул в палатку. Я уже собиралась войти в соседнюю, как резко остановилась – в мою сторону направлялся король Канс.
– Подожди. – В его голосе не звучало обвинения, но и намека на примирение тоже. – Тия, могу я с тобой поговорить?
Не зная, что сказать, я кивнула. Канс жестом пригласил меня к их палаточному лагерю, где генералы и солдаты собирались обедать. Я последовала за ним.
Несколько минут Канс ничего не говорил, довольствуясь молчаливой прогулкой, но чем дольше он хранил молчание, тем беспокойнее я становилась.
– Где Кален? – наконец не выдержала я.
– Обсуждает нашу стратегию с генералом Лоудом и другими Искателями смерти. Учитывая его опыт с Безликими, я решил довериться его мнению. – Он мельком посмотрел на меня. – Слышал, вы теперь вместе. Мои поздравления.
– Спасибо, – пробормотала я, глядя себе под ноги. Не так давно я сама поздравляла его по поводу помолвки с принцессой Инессой, мысленно желая, чтобы все было иначе. Удивительно, как многое может измениться за год.
Мы миновали еще нескольких солдат, обедающих у костра и рассказывающих друг другу байки.
– А где Фокс? – поинтересовался Канс.
– В Кионе.
– Я удивлен. Вы же всегда были неразлучны.
– Все меняется, ваше величество.
Ему хватило проницательности, чтобы уловить намек.
– Не хочешь узнать, как поживает мой отец, леди Тия?
– Как… как поживает ваш отец, ваше величество?
– Он мертв. – Меня поразило его спокойствие. – Умер две недели назад, незадолго до нашего отъезда из Одалии. Я поклялся своему доверенному советнику и генералам сохранить это известие в тайне и намереваюсь сделать объявление по возвращении.
– Но… Ваше величество. Как…
– Я убил его. – Признание Канса прозвучало по-жестокому просто. – Сам удивился, как легко все получилось. Всего-то и нужно было, что накрыть его лицо подушкой, пока он нес бредовые речи. Халад прав. Он не всегда был хорошим отцом, леди Тия. Он казался сильным и внушительным, с самого детства его репутация давлела надо мной и с возрастом никуда не делась.
Однажды, когда я был совсем ребенком, отец заставил меня смотреть на то, как он убивает смертельно раненную лошадь. «Если тебе когда-нибудь придется кого-то убивать, – говорил он мне, – делай это быстро и аккуратно. Избавь его от страданий, не причиняя боли». Так оно почти и получилось – я избавил его от мук.
– Ваше величество. – Мои глаза наполнились слезами, грудь распирало от чувства вины. – Мне так жаль.
– А мне – нет. Он говорил такие вещи, которые нельзя простить. – В голосе его звучал скрежет затачиваемого о камень топора. – Поначалу я думал, что его тирады – следствие безумия. Бессмыслица, не имеющая никакого отношения к правде. Но со временем он стал рассказывать о поступках, которые однозначно были истиной. Как он связался с Аеной и как хотел пожертвовать Халадом ради того, чтобы она заполучила сердце сумрака. Он часто проклинал моего брата, называл его содомитом, но никак не мужчиной или своим сыном.
– А ты. Твое имя он днями и ночами выкрикивал словно проклятие – чаще, чем имя Халада. Он вопил обо всех тех ужасных вещах, которые собирался и по-прежнему хотел сотворить с тобой. Тогда-то я понял: он обезумел задолго до того, как ты свела его с ума. Он научился это скрывать за искренним смехом и редкими приветствиями толпы.
– Мне жаль.
– Леди Тия. – Впервые за долгое время Канс взял меня за руку – жест такой нежный и до боли знакомый. – Я убил своего отца не из-за тебя, а потому что счел это правильным решением. Я не жалею об этом. Мне лишь жаль, что я не сделал этого раньше. Головные боли, мучающие меня на протяжении долгих месяцев, что я ухаживал за ним, пропали в ту же ночь, когда я его задушил. Тогда я спал спокойным сном младенца, без кошмаров. Мне больше не нужны были сонные травы Альти. Мой отец был той самой опухолью, которую необходимо было удалить. И всякий раз, когда я подпускаю к себе чувство стыда за то, что стал убийцей отца, я вспоминаю те страшные речи, и все проходит.
Он выпустил мою руку и тихо добавил:
– Тем не менее я не доверяю Тьме и силе, которой ты владеешь. Она слишком опасна для любого человека, и обладание таким могуществом может привести только к трагедии. Леди Тия, Одалия по-прежнему закрыта для тебя – до поры до времени. Я не могу рисковать своим королевством. Мой отец и так нанес столько вреда, что его хватит до конца моей жизни. Я готов принять твой союз и помощь в войне против Дрихта, но только потому, что хочу стереть всех Безликих с лица земли. Если Друж прячется в этих горах, я собственноручно его сожгу.