– Явно, так и есть, – согласилась Альти. – А чтобы убрать преграду, уйдет время.
– Вот только защита неполная, – тихо добавила я. – В их распоряжении тоже было не так много времени, как бы хотелось. Эта защита не позволяет остальным из вас применять свои руны, но она не закрывает мне доступа к Тьме. Они хотят, чтобы я пошла туда одна.
– Не делай этого! – предупредила Зоя.
– Я побывала в немалом количестве разумов Безликих, чтобы немного разбираться в том, как они мыслят. И это явное приглашение с их стороны – они хотят знать, что мне известно. Поэтому лучший план действий: отправиться туда и узнать, чего они хотят, а в это время те, кто останется здесь, попытаются распутать защитные руны, пока я выиграю нам время.
– Я не брошу тебя, – упрямо возразил Кален.
– Я тоже, – присоединилась к нему Альти. – Зоя, вместе с остальными сосредоточьтесь на устранении преграды, а после присоединитесь к нам.
– Альти, но ведь там ты окажешься бессильна.
Аша зловеще улыбнулась в ответ:
– У меня тоже имеются несколько козырей в рукаве. Если Тия права, то они точно не стремятся с нами воевать. Так что давайте узнаем, что им нужно.
Охраняемый проход вел в самую маленькую пещерку, в которой мне когда-либо доводилось бывать, где в самом конце нас ждали Безликий, король Аадил и несколько стражников. Друж по-прежнему кутался в плащ, капюшон его был низко надвинут на глаза и затенял все черты лица. Король Аадил, в отличие от него, даже не пытался скрывать свою личность. Безумный король был облачен в церемониальные доспехи, похожие на те, что я видела на стенах ученого Гариндора в его маленьком истеранском домике в Фарсуне. Помимо прочего на его голове вместо короны красовался золотой обруч с прикованными по обеим сторонам крылышками.
По бокам от него выстроились около десятка солдат, которые дружно вышли вперед и загородили своего правителя. Как только мы приблизились, король вынул из ножен меч и гаркнул что-то предупреждающее. Мне даже не нужно было заглядывать ему в голову, чтобы понять, что он безумен; теми же самыми глазами на меня смотрел Телемайн многие месяцы назад.
– Как ты и предполагала, – тихо сказала Альти. – У них нет Первой Жатвы, и король требует, чтобы мы им отдали ее немедленно. – Затем она повысила голос и ответила мужчине на дрихтианском. На ее слова король откликнулся потоком брани, шагнул вперед, но остановился, когда фигура в плаще подняла руку.
– Сдавайся, – обратилась я к Дружу. – Ты не найдешь здесь Первой Жатвы.
Фигура повернула ко мне свое лицо. Внезапно я была уже не в пещере внутри гор Стены Митры. А стояла на некотором отдалении от огромного города и смотрела на то, как он горит. Дым и пепел притупляли все чувства, ноздри щипал едкий запах.
«Это не по-настоящему, – лихорадочно думала я, стараясь себя успокоить. – Это не по-настоящему!»
Безликий стоял рядом со мной и при этом не нападал. Склонив свое скрытое под капюшоном лицо в сторону города, он тоже наблюдал за бушующим пожаром.
Перед нами был не Кион. У того другие здания.
«Ты не узнаешь этого города, – произнес некто, его голос был похож скорее на шепот. Мягкий, хриплый, низкий. – Его название забыто всеми, кроме истории».
«Зачем ты мне это показываешь?»
«Я так же, как и ты, пережил потерю. В этих видениях тебе чудится объятый пламенем Кион. Это твой кошмар, как когда-то таковым он был для меня. И ирония заключается в том, что ты сожжешь Кион, чтобы его спасти».
«Кто ты?»
«Друг, если пожелаешь».
Фигура ступила в самый эпицентр разразившейся бури, безмолвно приглашая меня идти за ней. Поначалу я медлила, но поскольку здесь больше некуда было пойти, осторожно последовала за человеком в капюшоне, окутав себя Тьмой на случай, если моя интуиция ошибается.
Мужчина спокойно прошел вперед, даже не обернувшись и не проверив, иду ли я за ним. Потом остановился перед руинами дома, чей фундамент теперь был отдан на откуп жаркому пламени. Он тлел, в то время как все вокруг продолжало полыхать.
На земле, свернувшись калачиком, лежала женщина. Она, рыдая, прижимала к себе безжизненное тельце младенца. Только ее плач слышался среди треска огня.
«У всех нас сломленное прошлое, – прошелестел голос из-под капюшона. – Тьма привлекает скорбь. Горестные стенания – услада для ее ушей. Все, кто принимает в себя Тьму, сначала познают утрату, а после получают ее благословение».
Неужели это Аена? Я вспомнила похожее видение, тогда Безликая на краткий миг сбросила защиту и дала мне доступ к своему разуму. Она точно так же прижимала к себе мертвого младенца перед горящим городом – это был первый и единственный раз, когда я испытала к ней сочувствие.