– Мне хватило времени понять, что другого выхода нет. Фокс, разве ты не видишь? Я счастлива. Это то, чего я хочу. Зоя, Шади точно не понравится, если она узнает, как ты тут рыдала.
– Идиотка, – всхлипнула аша. – О тебе будут слагать песни, даже если твой бард этого не сделает.
– Он сделает, – выдавил я, слова тоже давались мне с трудом. – Я прославлю тебя, миледи. Я буду воспевать тебя всю оставшуюся жизнь.
– Надеюсь, однажды вы пойдете дальше песен и сделаете нечто большее, ваше высочество. – Она перевела взгляд на Кузнеца душ. – Халад. Теперь она в безопасности.
В глазах мужчины блеснули слезы.
– Я помогал тебе не только ради Лик, Тия.
– Знаю. И я всегда буду тебе за это благодарна. Когда она придет в себя, передай ей, что я ее люблю. – Костяная ведьма попыталась встать, но лорд Фокс удержал ее.
– Я не могу тебя отпустить. Не могу. Мы должны… Это несправедливо. Ты пожертвовала всем, а теперь…
Она с любовью коснулась его лица, и он крепче сжал ее руки.
– Я пойду с тобой. – Он плакал, уткнувшись в ее невредимое плечо. – Не проси меня остаться. Ты больше не можешь мне приказывать, Тия. Ты не можешь пойти на это без меня. Мы так долго были вместе. Ты подарила мне новую жизнь, так позволь мне посвятить ее прощению. Позволь загладить свою вину. Прошу тебя. Я не могу… Тия, не могу…
– Фокс, – ее голос был полон нежности и ласки. – Отпусти меня.
Он застыл.
– Инесса возненавидит меня. – Она прижалась в поцелуе к его перекошенному горем лицу. – А я возненавижу себя. Я люблю тебя, Фокс. И если ты хочешь доказать мне свою любовь, проживай каждый день, наполняя его смыслом. Где бы я ни была, мы с Каленом будем присматривать за тобой.
Лорд Кален протянул ей руку.
– Ты готова, любимая?
Ее улыбка была ослепительна.
– Всегда.
Ази приблизился к ним и заботливо прижался к аше тремя своими головами. Он так же, как и она, умирал. Они все умирали: обнажались их кости, текла кровь; но все семь великих чудовищ, изувеченные Безликой, казались спокойными, когда отправлялись в свой последний путь.
– Тебе страшно? – донесся до меня вопрос Искателя смерти, но ее тихий ответ я расслышать не сумел. До нас долетел только ее смех.
Мы могли только смотреть на то, как они и их питомцы-дэвы подошли к прекрасному дереву. Леди Тия и лорд Кален с улыбками обернулись к нам, затем он склонился к ней и поцеловал – яростно, неистово, любя. А после их поглотил священный свет.
Дерево продолжало спиралью уходить вверх, взбираясь все выше к облакам, пока не достигло практически небес. Окружающий нас пейзаж изменился. Вспыхнули полосы света, и на краткий миг я ощутил в своей душе такое спокойствие, какого не знал никогда.
Но вот свет исчез, а вместе с ним – и дерево. Мы остались одни посреди пустого песчаного поля, которое теперь постепенно возрождалось к жизни: образовались прудики с водой, появились маленькие зеленые ростки, все место возвращалось к своей первозданной красоте. Я опустил удивленный взгляд к своим ногам и обнаружил подле них письма леди Тии.
27
Я могла бы омыть его своими слезами.
Но здесь не нашлось ни масел для помазания, кроме духов из аша-ка, ни церемониального одеяния, кроме запасного плаща. Отнеся его тело к морскому побережью, я принялась руками рыть песок, пока пальцы не начали кровоточить, а яма не стала достаточно глубокой, чтобы вместить его. Мы мечтали о жизни на берегу моря, но сейчас это все, что я могла ему дать. У меня больше не было сил, и последние остатки я посвящала ему.
Я попыталась призвать Тьму, окутать себя ею, как делала это всегда, наполнить живущей внутри меня любовью.
– Вставай.
Но больше не чувствовала ее. Я не могла прикоснуться к рунам. Без тяжести стеклянного кулона моя грудь казалась мне голой. «Разве ты не этого хотела? – подумала я, и с моих губ слетел истерический смех, отчаянно ища выхода. – Разве ты не хотела стать нормальной, освободиться от бремени Тьмы?»
– Вставай. Вставай. Вставай! Вставай! – Я яростно молотила кулаками по земле. – Вставай! Ты обещал мне! Ты обещал, что выберешься из могилы! Ты обещал мне, и я… я…
Только других скелетов кости молча взирали на меня, а волны разбивались о берег.
Две ночи я провела возле его могилы, не в силах пошевелиться, когда солнце сменилось луной, а та уступила место новому дню. К третьему рассвету я полностью потеряла ощущение собственного «я». Наверное, этого старейшины и ждали, оставляя меня тут. Возможно, они знали, что самое подходящее для меня наказание – умереть от своей руки.