– Уже мало что можно сделать. Черное сердце остается твоим, как и когда оно было серебристым. Важнее всего то, как ты предпочтешь распорядиться им. – Впервые я заметила в ее фигуре следы усталости, слабую дрожь в плечах. – А сейчас я утомилась и хочу отдохнуть.
Я понимала, что никакие зивары и мольбы не смогут убедить ее. Поэтому поднялась на ноги и смотрела, как жрица, склонив голову, направляется к невидимым внутренним покоям. Костер вновь ожил, поднял в воздух высокий столб огня, скрыв ее от моих глаз. А когда пламя улеглось, женщины и след простыл. Вместе с ней растаяла моя последняя надежда.
Над деревянными остовами, некогда бывшими частью храма жрицы, безмолвно висел сломанный медный колокольчик. В квартале Ив это сооружение пострадало сильнее всего, ведущие к нему дороги устилали обломки и запах горелого жасмина. Воспоминания Костяной ведьмы об этом священном месте всегда были пропитаны аурой таинственности, но я, к своему разочарованию, обнаружил, что оставшийся от него каркас ничуть не отличается от других аша-ка и чайхан, обрамляющих его по краям. Здесь больше не витала магия, и зивар на моей груди безучастно дремал.
Лабиринт извилистых коридоров больше не вел внутрь храма. Исчезли высокие потолки и курящийся фимиам, кольцами вьющийся из тонкой трубы. Даже уютные очаги, когда-то бережно освещавшие зал, чье священное пламя было свидетелем произнесенных ашами под маской исповеди просьб, даже каменное дно жаровни – все почернело до неузнаваемости. Они лежали погребенные под тяжестью обрушившихся куполов, которые уничтожили здание, верой и правдой служившее Киону на протяжении веков.
Одно излюбленное сказание из саги о войне между Истерой и Тресеей повествует о полумифической царице-воительнице Агафье Доброй, которая, некогда покусившись на истеранский город Грецель, разграбила его. Во время своего похода она приложила немалые усилия для уничтожения храма Великой Героини Анахиты, гордости и радости Истеры.
«Разве стены построены не для того, чтобы сдерживать нападки грабителей? – пелось в поэме. – Что за нечестивый зверь способен разрушить жилище Анахиты – самый благословенный из всех храмов? Ни один живущий человек не сравнится с его защитой, и пока его отполированные до блеска кремовые стены горделиво возвышаются надо всем, Истера будет править».
Но Агафья устремила свой сверкающий взор и увидела крошащиеся стены и устаревшие останки былого порядка, а не сводчатый храм, восхваляемый в древних балладах. Вскинула она копье и громко возвестила: «Я была рождена в лоне горы, выкормлена воинами весны и закалена неистовостью зимы. Я молода и сильна, в то время как вы прикрываетесь артефактами давно ушедшей эпохи. Если о силе Истеры говорит только это жалкое святилище, то пусть оно падет. Я – Агафья, а не нечестивый зверь». С этими словами царица разгромила крепость Истеры и установила над ней свое правление. И только обломки храма Анахиты напоминали о лучших временах.
Храм Анахиты служил символом могущества Грецеля, как храм жрицы – квартала Ив. Не Темная ли аша признавалась мне в любви к старине?
– Ни одного тела не обнаружено, – доложил лорд Фокс, – как и следов насилия, помимо пожара.
– Фокс, жрица выживала на протяжении многих тысячелетий. – Леди Альтисия наклонилась и подобрала с земли что-то сверкнувшее в лунном свете. Это оказался наполовину расплавленный зивар с потрескавшимися от жара камнями. – Я не верю, что она могла вот так запросто погибнуть. Однажды она сказала мне, что я воспитаю девушку, которая изменит мир. По словам Микаэлы, ей было дано такое же предсказание. Возможно, пророчица знала о Тие с самого начала.
Мужчина уставился на груду камней.
– Жрица первая поведала Тие о ее будущем. Она предупредила нас о том, что моя сестра придет и спалит город. Должно быть, Тия узнала об этом и разозлилась на нее за эти слова.
– Похоже, Тия зла на многое, – сухо заметила Зоя. – Но мне слабо верится в ее мелочность.
Альтисия фыркнула.
– Ни в чем не повинный город практически сравнялся с землей, Зоя, а ты говоришь о мелочности? – с вызовом бросила ей полная аша.
– Вовсе нет. Я могу понять ее гнев на квартал Ив, но жрицу нельзя обвинять в том, что она говорит правду. – Красивая девушка рассмеялась. – Вы только посмотрите на меня, я защищаю жрицу! Когда я впервые предстала перед ней в качестве аши-послушницы, она отказала мне, Бард. По ее словам, я пришла в ее священные покои не стать ашей, а завоевать сердце одной из них. И она оказалась права, хотя я многие годы ненавидела ее. Это был удар по моей гордости. Однако мне казалось, Тия способна лучше держать себя в руках.