– Тогда почему я схожу с ума? – прохрипела я после долгого молчания.
– Не знаю, но ты сходишь с ума точно не поэтому. – Тут он понизил голос, чтобы стражники не могли его услышать: – У меня есть подозрения, что тебя могли отравить.
– Что?
Он постучал пальцем по стеклянной поверхности моего кулона.
– Я обнаружил в нем необычные колебания, и они никак не связаны с цветом. Я уже видел нечто подобное у людей, которых на протяжении долгого времени чем-то пичкали. Когда я попросил разрешения осмотреть тебя, только Кален понял истинную причину моей просьбы.
– Я не понимаю.
Халад был зол. Он злился еще с тех пор, как вошел в камеру, но ничем не выражал своих эмоций, пока из его горла не вырвался рык.
– Тия, кто бы ни травил тебя, он должен быть из нашего окружения – либо из Дома Валерианы, либо в целом из квартала Ив. Больше никто не смог бы приблизиться к тебе, не вызвав подозрений.
У меня закружилась голова.
– Но… это невозможно.
– Как я уже сказал, мы должны удостовериться. Кален прав. Он всегда тебе доверял, Тия. И ему больно, что ты отказываешься с ним говорить.
– Я… я убила Дейзи, Халад.
– Тия, тебе известно о принуждении больше, чем кому-либо здесь. Еще три месяца назад мы не подозревали о существовании руны Обречения. Какие открытия принесут нам следующие три? Человека можно отравить не только магией.
А, допустим, через еду и напитки, как это происходило с обреченными жертвами. Но Микаэла сама тщательно осматривала меня и ничего не нашла.
– Кто-то преследует меня?
– Я могу поверить в одно совпадение, ну, в два. Но нападение Обреченного в Истере, затем еще два после нашего возвращения – и все они бросают подозрение на тебя – уж слишком неправдоподобны. Поэтому не ставь на себе крест.
– А Фокс уже? – не удержалась я от вопроса.
Халад потупил взор – этого ответа было достаточно. Удивительно, но я не ощутила ни злости, ни печали. Доводы Халада звучали разумно, но я не верила ему. Я верила Фоксу. Мы были единственными свидетелями того события, а бедняжка Дейзи больше не могла себя защитить.
Еще долго после ухода Кузнеца душ его слова звучали у меня в ушах. Одной части меня было все равно, однако большая часть была взволнована. Мне не хотелось впустую мечтать, не хотелось надеяться. Я была согласна провести свой недолгий остаток дней в темнице в ожидании благословенного облегчения на крючке висельника или от топора палача. Меня больше не будут поджидать сюрпризы. Никаких дэвов, никакой политики – лишь быстрый прыжок в вечность, а после покой.
Я это заслужила. Я убила Дейзи.
Ведь так?
Я почти возненавидела Халада за то, что он дал мне повод оспорить мой приговор, как бы малы мои шансы ни были. Еще со времен ученичества я стала безразлична к наказаниям, поскольку знала, что меня простят. Такова была моя цена: мои услуги в обмен на свободу и их неприязнь.
Но Фокс. Больнее всего для меня было потерять его доверие. Если он клялся, что это я убила Дейзи, то я виновна, что бы там Халад ни говорил. Именно моя рука нанесла смертельный удар, и ни одна святая вода не способна ее отмыть.
В ту ночь у меня был еще один посетитель.
Я проснулась от того, что мой разум находился в полной боевой готовности. В подземелье помимо меня был кто-то еще. Без света разглядеть его было невозможно, да и других заключенных в темнице не было. Маленькое зарешеченное окошко над головой не сильно помогало, в проникавшем внутрь тусклом лунном свете вместе конкретных очертаний и цветов вырисовывались лишь бесформенные тени.
– Эй? – окликнула я темноту, удивившись тому, как слабо прозвучало мое эхо. – Здесь есть кто-нибудь?
Ответом мне был только шорох. Из тени темного коридора вышла смутная фигура. Она дернулась и выпрямилась во весь рост.
– Эй?
Подошла ближе. Тут я уловила знакомый профиль Леви и расслабилась. Он вновь согнулся пополам, явно испытывая боль от полученных травм.
– Леви, что ты здесь делаешь? Ты же должен отдыхать…
Рот Искателя смерти скривился. С нарастающим тошнотворным ужасом я следила за тем, как его лицо буквально разорвало на части, а под ним показалась черная чешуйчатая масса. Странная походка, которую я приняла за болезнь, на самом деле оказалась скользящими движениями, потому что у Леви не было ног. Вместо них он приближался ко мне на двух толстых змеиных хвостах, испещренных крапинками.