– Инесса, – смущенно начал лорд Фокс, заслышав лестные слова о себе.
Она только отмахнулась от него.
– Тогда Гестия в приступе сумасшествия обвинила его в покушении на убийство и заточила в темнице. Эта молва быстро распространилась среди солдат и Искателей смерти, которые мгновенно выступили в его защиту. Только Темная аша может использовать заклинание Обречения, а Фокс, даже будучи фамильяром, не способен призывать Тьму. Но его несправедливое наказание сработало нам на руку. Многие жители города выступили с протестом – я же говорила тебе, Фокс, что вся наша благотворительная деятельность – это не просто показуха, – и сообщество было вынуждено отпустить его. По прошествии нескольких недель пронеслась новая череда обреченных, только на этот раз Фокс спас Гестию.
Лишь для того, чтобы старейшина умерла ужасной смертью в Даанорисе.
– Но разве доброе имя Темной аши не было восстановлено?
– В некоторой степени да, но оставались еще старейшины. Те не могли самостоятельно сотворить заклинание. Они утверждали, будто сокрытие запрещенных рун не позволяло своенравной Темной аше наложить на них свои руки. Нам так и не удалось доказать их причастность к пропаже сердца Микки, которая тем не менее считала их невиновными. Тия находилась за пределами Киона – слишком далеко, чтобы причинить какой-то вред. Мы зашли в тупик.
– Но не в убийстве ее сестры?
Улыбка принцессы дрогнула.
– Да. Не в нем. Но… Фокс был единственным свидетелем. Без него все доводы против Тии были неубедительны. В конечном итоге именно этот факт окончательно убедил старейшин в том, что он не на ее стороне. Из всех предъявленных ей обвинений только это мы не могли благополучно оспорить.
– Мне пришлось во всем сознаться Микки, обеспечить ее всеми необходимыми ресурсами для защиты Тии. – Взгляд лорда Фокса был неподвижен и бесстрастен. – Мне пришлось. Но это означало поведать старейшинам о том, что на самом деле случилось. В конце концов все это не важно. Одна из моих сестер мертва. Убита рукой собственной сестры. И тут не нужно принимать чью-либо сторону. – Он пролистал оставшиеся страницы писем Костяной ведьмы. – Но мы теряем слишком много времени, – нетерпеливо рявкнул он. – Если здесь есть разгадка, мы обязательно найдем ее в конце…
Тут он замер и высказал вслух мой самый худший кошмар:
– Страницы не дописаны. Последний лист обрывается на середине предложения.
– Что? – Теперь настал мой черед подскочить, ринуться к столу и самому просмотреть письма.
Он был прав. Перед нами была неполная история.
10
– Тебе нужно поесть, – напомнил мне Лик, аккуратно ставя передо мной восхитительно пожаренную рыбу. Он, как вскоре мне довелось убедиться, из любого пройденного нами вельда стремился сделать дом, благоустроить каждую равнину и гору, где мы разбивали лагерь. Еда, которую он готовил, была простой и в то же время не уступала по качеству главным поварам Архен-Кошо.
Кроме того, в первые часы нашего внезапного бегства я обнаружила, что Лик собрал для меня кое-какие вещи, и теперь у меня не было недостатка в зиварах и хуа. Он с Каленом и Халадом начал планировать наш побег с той самой минуты, как стало известно о моей грядущей казни. Безусловно, я должна быть благодарна им, но мне хотелось смеяться из-за безумия всего происходящего. Я убила свою собственную сестру – и меньше всего меня волновали наряды и безделушки.
Я взяла в руки тарелку с едой, но продолжала сидеть неподвижно и смотреть на горизонт, пытаясь справиться с подступающей тошнотой и желанием закричать. Никогда раньше я не видела Стену Митры так близко. Никогда до этого не бывала в городах-государствах Ядоши. Горные хребты, мне казалось, походили на грандиозную крепость, формой напоминающую профиль нангхаитья. Они буквально пялились на меня – каждая вершина точно лицо, одно отвратительнее другого. Когда-то природа была неопытным скульптором, и Стена Митры стала одним из ее первых творений. У нее не было ничего общего с изящными снежными утесами Байевикских гор, что тянулись вдоль истеранского Ледяного Ножа. Она была далека от стройности величественных скал Пещерных гор, охраняющих Одалию с юга, и даже воинственности горной цепи Хайца, похожей на броню, в Даанорисе. Это место не было популярным среди путешественников, которые предпочитали более благородные и утонченные пейзажи, но его особо любили ядошанцы за безобразный облик.