Любое уродство стремилось объяснить свою природу такими же уродливыми легендами. И местное сказание гласило о том, что Великий Герой Митра специально поднял землю, чтобы не дать недавно воскресшему нангхаитья приблизиться к Ядоше. Место его погребения, в подтверждение этой истории, располагалось по другую сторону хребта, однако теперь у меня больше не было оснований верить в старые россказни.
По настоянию Калена всю оставшуюся ночь мы скакали без остановок, пока темнота не вознаградила нас забрезжившим рассветом. Прежде чем позволить мне призвать ази, он хотел удалиться от города на приличное расстояние, поскольку понимал, что появление дэва предупредит остальных о нашем побеге, если те уже его не обнаружили.
Разговоры о том, чтобы убить ази, больше не велись; он был нашей единственной возможностью оторваться от преследователей. В ближайшей деревне Кален продал наших лошадей, оставив только Вождя, потому что ни один конь, кроме Кисмета, никогда в жизни добровольно не взойдет на дэва.
Я призвала своего чудовищного фамильяра, однако самого полета почти не запомнила, пока мы не приземлились в нескольких милях от Тхана, ближайшего к Стене ядошанского города. После этого мы расположились на отдых у Пяти рек, которые многочисленными потоками разбегались по территории городов-государств. В их водах Кален с Халадом поймали нам на завтрак несколько рыбин серебристой форели, а Лик как следует их очистил и приготовил.
Я понимала, что мои друзья делают все возможное, чтобы мне было комфортно, и очень ценила их пусть и безуспешные усилия. На протяжении всей ночи перед глазами у меня стояло безжизненное лицо Дейзи, и ничто не могло перекрыть изображение Фокса с ее трупом на руках. Видения, которые я с пугающей частотой видела во время заточения в темнице, исчезли – остался только ее лик. Даже мои воспоминания о ней не помогали.
Я опустила взгляд на свое стеклянное сердце. Его серебристое свечение постепенно затягивал прекрасный черный водоворот – так тьма медленно поглощает скопления звезд.
В это время Лик посвящал меня в оставшиеся детали плана, который они разработали, когда я находилась в заключении.
– Нам нужно затаиться, пока Микаэла вместе с остальными будет сражаться от нашего имени в Кионе. Зоя и Пармина убеждены, что у нас все еще хорошие шансы. Нам только нужно…
– Я убила ее.
Лик побледнел:
– Тия, ты не можешь так говорить. Мы точно не знаем, что было на самом деле.
– А какие еще здесь нужны доказательства? Она мертва, потому что я заколола ее своим ножом. – Тут я зашлась от смеха. – Что еще нам нужно знать о той ночи? Моих показаний недостаточно? Недостаточно слов Фокса? Мой нож, мои руки, моя кровь – я убила ее и сейчас должна болтаться на виселице. Я ничтожество, я убила ее. Я убила ее. Я убила…
Как он поднял руку, я не видела, мою щеку только обжег сильный удар. От неожиданности я отшатнулась, часто моргая.
– Они признают тебя невиновной, – спокойно произнес Лик, будто не произошло ничего необычного, – а мы спрячемся в Ядоше с благословения их правителей. По их землям, насколько мне известно, сейчас бродит недавно проснувшийся нангхаитья, так что они будут только рады приютить нас. Власть сообщества аш не распространяется в полной мере на города-государства, а значит, им будет сложнее повлиять на местных жителей. Ядошанцы – независимый и довольно упрямый народ, они не желают, чтобы им указывали, что делать, когда они того не хотят.
– Мне жаль, – прошептала я.
– Не стоит. Я жалею лишь о том, что мы не можем отыскать иной способ. – Он улыбнулся мне. – К тому же я никогда не был в Ядоше. Мне всегда хотелось повидать мир.
– Почему ты здесь? Твое обучение аши еще не закончилось… Разве они не станут беспокоиться…
Лицо Лика стало суровым.
– В Кионе по мне не будут скучать. Кален получил разрешение у Захида, а Халад волен отправиться туда, куда его душа пожелает. Состояние здоровья учителя Нарела, старого Кузнеца душ, ударило по Халаду сильнее, но даже его учитель вряд ли был бы против решения своего ученика.
При любых других обстоятельствах я испытала бы гордость за Лика. Он больше не был тем робким мальчиком с наивными глазами, работающим в лавке Чеш, подбирающим красивые зивары и мечтающим о танцах. Но с ним было что-то не так. Вокруг него витало странное безмолвие, постичь которое мне не давал мой до сих пор затуманенный разум.