Он передал мне простую розовую заколку в виде розы – оправленную в серебро, но в остальном без каких-либо изысков.
– Ее сделал для тебя Лик, – сказал он. – Она скроет черноту в твоем сердце, пока мы не выясним, как от нее избавиться.
Я знала, что мне не изменить его мнения – пока что, – поэтому вздохнула.
– Кален, это могло подождать, пока я не обсохну.
– Просто в лагере нас ожидают великий герцог Бессерли вместе с другими ядошанцами, и раз уж им еще неизвестно о твоем сердце, я решил, что лучше проявить осторожность. Мы можем…
Я чуть не выскочила из воды.
– Лорд Бессерли здесь? И ты позволил мне все это время разглагольствовать?
– Да хоть сам Создатель может подождать. Мне хотелось в первую очередь поговорить с тобой. Мы можем… мы можем остаться в Ядоше. Или отправиться туда, куда ты пожелаешь. Нам не нужно возвращаться в Кион. Давай пообещаем друг другу не принимать кардинальных решений, пока все не обсудим?
Я посмотрела на него, заглянула в его серьезное, обеспокоенное лицо. Он был прав: он знал меня лучше, чем я сама себя. Он понял мои намерения, когда я нырнула в реку, разрываемая желаниями вынырнуть или пойти ко дну. Это была не связь фамильяра. Нас соединяли узы более сдержанные и вместе с тем более тесные.
– Клянусь тебе, – прошептала я, – что никогда больше ничего от тебя не скрою.
Ядошанцы общеизвестно слыли грубиянами, однако лорд Бессерли при желании мог быть довольно тактичен. А также учтив и прагматичен – он и глазом не моргнул при виде моих мокрых волос и состояния вещей Калена.
– Леди Микаэла известила меня о вашем приезде, леди Тия. Я приветствую вас и ваших друзей от лица городов-государств Ядоши, вы можете пользоваться нашим гостеприимством столько, сколько пожелаете. Позвольте нам сопроводить вас в Тхан, где мы приготовили для вас просторные, мы смеем надеяться, покои. Может быть, ваша светлость нуждается в содействии? Ази все еще где-то поблизости?
– Боюсь, милорд, ази улетел, – ответила я. – На своем опыте мне довелось узнать, что обычно в его присутствии люди начинают нервничать.
Лицо герцога сникло.
– А я так ждал встречи с ним.
– В следующий раз, когда мне понадобится его помощь, вы будете первым, кого я позову, ваше превосходительство.
– Я буду безмерно этому рад. Нужно ли вам уладить что-то еще, миледи, прежде чем мы отбудем?
– Дайте мне минутку, пожалуйста. – Я закрыла глаза и, погрузившись в свой разум, остановилась у разделяющей нас с Фоксом двери. Дабы не успеть передумать, я с горечью и упорством начала укреплять эту преграду, тщательно отгораживая любые остатки моих мыслей от него.
Ему нельзя было ничего знать. У Микаэлы имелся доступ к тем же рунам, что и у меня, поэтому будет лучше, если она убедится, что Фоксу ничего не известно о моих дальнейших действиях. Это мой единственный ему подарок – лучший для него способ обрести подобие нормальной жизни с Инессой, пока надо мной нависает угроза ареста и казни.
Около пяти лет между мной и братом существовала связь, и теперь, разделяя нас, я испытывала почти физическую боль. Как будто прощалась с той частью себя, к которой могла больше никогда не вернуться.
И пока я распутывала последние нити, протянувшиеся между нашими сознаниями, я все ждала какого-то знака, подтверждения, что ему известно о моих действиях. Но не было ни недовольной тирады, ни отчаянной мольбы остановиться – ничего.
И чтобы не спровоцировать очередной поток слез, уже опустошивших меня сегодня, я воздвигла между нами крепкую стену и открыла глаза.
– Показывайте дорогу, ваше превосходительство.
Любой, чья нога переступала порог Дома Валерианы, подвергался тщательному расспросу о пропавших страницах писем леди Тии. Советник Людвиг не замечал никого подозрительного, как и лорд Фокс, принцесса Инесса и леди Альтисия. Зоя всячески отрицала, что ей что-либо известно об исчезнувших листах, хотя они с леди Шади были последними, кто находился рядом, прежде чем вскрылся факт кражи. Никто из старейшин также не появлялся поблизости с аша-ка. А единственная оставшаяся служанка, молодая девушка, которую Темная аша ласково называла Фархи, даже обиделась, когда я задал ей этот вопрос.