– Кион приветствует леди Микаэлу из Пустошей, – протяжно ответила ей императрица, – и мы чтим ее превыше всех.
«Я не хотела, чтобы так произошло».
Я вздрогнул, однако неожиданно раздавшийся голос меня быстро успокоил, заполнив собой пространство в моей голове, где ему было не место.
«Я надолго не задержусь, Бард. Я всего лишь хотела… Всего лишь хотела увидеть…» – Ее голос умолк и с тоской потянулся к повозке, где покоилось тело ее наставницы.
– Где ты? – спросил я вслух. – И где твой дэв?
«Они уже подговорили тебя обмануть меня? Ты теперь их шпион, который только и ждет, что я выйду с ним на связь, чтобы вынудить меня раскрыться? Так трудно сохранять уверенность и осторожность, когда против тебя плетется столько интриг».
– Чего ты хочешь?
«Я хочу посмотреть. Самую малость. Я стольким ей обязана. Мне очень жаль, что я не могу ее воскресить. Мне очень жаль, что я не могу воскресить Полер. Но от жалости не умирают, только другие продолжают умирать вместо меня».
Какое-то время мы, я и она, молча следили за шествовавшей мимо процессией, пока леди Микаэлу не поглотили объятия квартала Ив.
– Они найдут тебя, – прошептал я.
«Этого я и жду, Бард. Фоксу известно, куда я направляюсь».
– Но почему ты бросила меня, предоставив самому себе, вместо того чтобы попытаться подобным способом установить со мной связь?
«Как ты уже видел в Даанорисе, мои силы на исходе. Сейчас Тьма высасывает из меня энергии гораздо больше, чем раньше, а мне необходимо продержаться еще какое-то время. Расставить новые ловушки, подкинуть новые приманки – все это требует моего пристального внимания».
– Письма, что ты мне оставила – они не закончены.
«Неужели?»
– В них нет концовки. Ты обещала мне окончание истории. Но нескольких страниц не хватает.
«Разве обещала? – В ее голосе не было ни удивления, ни потрясения. Только удовлетворение. И горячность. – Я предоставила тебе свою историю, Бард. И не стану нести ответственность за то, что ты умудрился за это время потерять».
С этими словами она исчезла, выудив из меня ответов больше, чем я получил от нее.
13
– Говори.
У ядошанцев, в отличие от жителей Киона, даже не возникало сомнений по поводу того, как следует «допрашивать» своих заключенных, тем более если этих самых заключенных ловили с поличным. Сейчас состояние дрихтианца, которого Кален опутал максимально крепкими путами защитных рун, было несколько хуже того, когда я впервые его обнаружила. Поначалу первый министр Стефан пребывал в замешательстве, но, как только мы все ему объяснили, сразу разобрался в ситуации – особенно после того, как мужчина пришел в себя и принялся осыпать нас дрихтианскими ругательствами.
А в это время позади моих глазных яблок уже извергался маленький вулкан. Наложенная Каленом руна Спокойствия смягчила лишь часть последствий вчерашнего праздника, однако он справедливо предупреждал меня о других побочных действиях. Недостаток нормального сна только ухудшил мое похмелье. На охрану Эйдана и остальных зараженных у меня ушли почти все силы, остаток забрала проверка оставшихся ядошанцев руной Погружения.
При допросе также присутствовали первый министр Стефан и вторые министры, все вооруженные до зубов, со свирепыми лицами, словно им не терпелось, чтобы дрихтианец попытался сбежать, и тогда можно было устроить еще одну охоту. Эти два королевства всегда были непримиримыми врагами; войны против пустынного народа составляли большую часть истории ядошанцев, а старые привычки было трудно побороть.
Самые первые допросы, пусть и на языке кулаков, проводил первый министр Стефан. В то время когда заключенный предстал передо мной, у него красовались синяки под глазами, кровоточила губа и наверняка имелись другие кровоподтеки, которых мне не было видно. Но мое нынешнее состояние не побуждало меня выступить против подобного обращения, даже Халад хранил необычайное молчание по этому поводу.
– Разве нельзя добыть у него информацию из головы? – спросил у меня лорд Бессерли. – Темные аши ведь на такое способны, да?