Халад удивленно кивнул в ответ.
– Он кажется простым только на первый взгляд.
– Второй компонент – тьма. Этот путь намного опаснее, только Темной аше под силу успешно его пройти.
Я медленно кивнула. Слова с легкостью всплыли в памяти:
– Вооружитесь черным сердцем, где сокрыта кровь любимого, и безоарами семи дэвов. Сварите каждый камень по отдельности и выпейте по пузырьку получившейся жидкости. Сплетите в воздухе руну Принуждения, перед вами предстанет сердце. Поместите его в свой стеклянный кулон…
– И возродитесь заново, – закончил Агнарр. – Процедура не из приятных. – При виде недоверия на наших лицах он улыбнулся. – Мы все связаны. Море и небо влияют друг на друга, хотя при этом никогда не соприкасаются. Произнесенные вами слова встречаются в тех же легендах, что почитаем и мы.
Халад молча встал, подошел к нашим сумкам и копался в них до тех пор, пока не извлек на свет тяжелый мешок. Затем, вернувшись на свое место, перевернул его и высыпал содержимое. По земле покатились безоары. Камень таурви остановился у моих ног.
– Халад, где ты их взял? – изумилась я.
– В аптеке «Семена рассвета». Мать госпожи Салики страдала начальной стадией слабоумия, в обмен на здоровое сердце для нее она любезно отдала мне остатки безоара таурви. Здесь еще прошлогодний камень аэшма и безоар саурва, с которым ты сражалась в Даанорисе. Ну и, конечно же, заурви из Истеры и нангхаитья из Ядоши.
– Но как тебе удалось раздобыть все остальные? – спросила я.
– Первому министру Стефану, откровенно говоря, плевать на безоар нангхаитья. Камень заурви мне вернул король Рендорвик. А что касается императрицы Аликс… – Халад нервно откашлялся. – Она не в курсе. Я поклялся Салике сохранить это в тайне.
– Халад! – ахнул Лик.
– Они держали Тию в темнице, Лик. Я знал, что рано или поздно старейшины начнут его искать. Но мне никак не удавалось поговорить с Аликс без их присутствия, поэтому я забрал его раньше их.
– А как же аэшма? – вмешался Кален. – Он ведь был убит в Одалии, Халад. Его камень по праву принадлежит Кансу.
Халад вздохнул:
– Канс отдал его мне два месяца назад, во время моего последнего визита. Он посчитал, что Тие этот безоар будет более полезен, чему ему.
– Канс так и сказал? – прошептала я.
– Но что мы будем с ними делать? – спросил Лик. – Ты позволишь Тие использовать свое собственное сердце?
– Если я стану добровольцем, – размышляла я вслух, – каким образом можно будет сохранить жизнь моему брату?
– Тия! – воскликнул Кален.
– Первая Жатва убивает любого, кто не обладает сердцем сумрака, – сказал лорд Агнарр, – даже Великие Герои не избежали этой участи – все, кроме Рашну Справедливого, погибли. Включая саму Вернашу. Но для того, кто владеет светом и тьмой, Первая Жатва станет материнским молоком. Влейте в сердце фамильяра соки Первой Жатвы, чтобы вернуть то, чего лишила смерть.
– Ту же самую фразу, слово в слово, я однажды прочитала в книге Безликой, – произнесла я.
– Слова, они точно хамелеоны. Принимают ту или иную форму в зависимости от твоих мотивов. К примеру, можно тщательно разобрать слово «синий», а потом, собрав его заново, изменить так, что оно превратится в «красный». Мы придерживаемся с Безликими одного и того же учения, однако то, что они извлекают из него, в корне отличается от оберегаемых нами идей. Вот почему слова так важны и почему могут быть так опасны.
– Значит, вам известно, где находится Первая Жатва? Она располагается в Круге Культа?
Мужчина согласно закивал.
– Мы так полагаем. Но ни одна аша – ни Темная, ни какая-либо другая, – после встречи с ней не возвращалась живой. Только Рашну Справедливый выжил и то лишь потому, что ему хватило ума не прикасаться к ней.
– Получается, единственный способ – это обрести сердце сумрака?
– Чтобы доказать, что вы его достойны, придется пройти проверку.
– К чему такая необходимость? – удивился Халад.
– Дорога к злу и предательству всегда была вымощена благими намерениями тех, кто полагал, будто творит добро.