– Пока ты спала, много чего изменилось. Халад еще не озвучивал своего решения, но теперь, когда первое потрясение прошло, он уже, по-моему, не против того, что Лик испытывает к нему чувства.
На улице повалил сильный снег. Еду – рагу из баранины и свежие буханки хлеба – нам подали в небольших домиках, специально подготовленных к нашему приезду. Большую часть ужина Кален сидел молча, жевал хлеб и смотрел в окно. Начерченные в комнате руны Огня согревали нас и не давали замерзнуть, а снаружи все сильнее завывала метель. Деревянная крыша над головой протяжно скрипела.
– О чем думаешь? Мне кажется, ты чем-то озабочен, – подала голос я.
Кален коротко улыбнулся мне:
– Просто немного устал. В последнее время не удавалось много поспать.
– Потому что ты присматривал за мной, пока я спала, – припомнила я. – Тебе не стоит из-за меня отказываться от сна. Наши хозяева были так добры, что приготовили нам постели. Завтра нас ждет долгий полет…
– Только сначала ответь мне на один вопрос. Почему ты отказалась от последнего испытания?
Я замерла и заглянула в его серьезные карие глаза.
– Не понимаю, почему это так важно, – уклончиво ответила я.
– Это важно для меня. Ты поведала нам об испытаниях Долга и Чести, но как только дело коснулось последней проверки, начала сопротивляться. О чем ты не хочешь мне рассказывать?
Я задрожала, разрываясь в душе между тем, как поступить: признаться или соврать. Но никак не могла прибегнуть ко лжи, раз вопрос касался Калена.
– Там был ты. Лежал мертвый в луже крови. Фокс тоже находился рядом. Он сказал мне, что тебя необходимо принести в жертву, чтобы я стала достойной. Но я не смогла – ты был мертв, и я не смогла…
В его стеклянном сердце не было ни капли удивления, только тихая печаль.
– Ты знал? – прошептала я.
– Я знал, что такое возможно. – Он сжал мои руки в своих ладонях. – Я всего лишь маленькая частичка этого огромного мира, где последствия слишком велики.
– Но для меня не будет существовать мира, где тебя не будет со мной, Кален. – Меня потрясла горячность, с какой прозвучали эти слова, и моя злость, что он вообще такое допускал.
– Я просил тебя убежать со мной, оставить наш собственный маленький след в этом мире. – У него дрожал голос, а значит, он волновался больше, чем показывал своим видом.
– Если я соглашусь убежать с тобой, а месяц спустя Канс окажется в беде, ты сумеешь остаться в стороне?
Кален медлил с ответом.
– Я же знаю, что ты любишь меня.
– Тогда позволь мне немного изменить свое изначальное предложение. Давай убежим вместе. А если вернется дэв либо Фокс, Канс, Микаэла или кто-то еще попадут в беду, мы попробуем найти способ им помочь, не привлекая внимания старейшин.
– Это не очень-то честно с твоей стороны, – прошептала я.
– А я не пытаюсь быть честным. Единственное, что мешает тебе сказать «да», – это чувство вины.
– Я не заслуживаю счастливого конца.
– Ошибаешься. – Он поцеловал меня в висок. – Мы его заслуживаем, Тия. Пойдем со мной. Где бы мы ни оказались, я всегда буду любить тебя до конца своих дней. Пожалуйста. – Тут его голос дрогнул. – Я не хочу, чтобы ты умерла, Тия. Не оставляй меня.
Это было эгоистично.
Я была эгоистична.
Но я уже и так сдавалась слишком часто.
– Да. Да, я убегу с тобой.
Комнату оглашал только стук града по крыше. Чистейшее серебро сердца Калена приобрело глубокое, темно-красное свечение.
Мы слились в яростном порыве, превратившись в клубок переплетенных тел. Он прижимал меня к своей твердой груди, когда мы вслепую повалились на кровать. Его нетерпеливые руки и пальцы блуждали повсюду, пробуждая забытые воспоминания о нас. Молниеносным движением он избавил меня от одежды, следом полетели его вещи. Мы упивались нашей близостью, цеплялись один за другого точно изголодавшиеся, сумевшие обрести защиту только в объятиях друг друга, а снежная буря, вторя нашему безумию, все сильнее завывала за окном.
Но в самый разгар страсти я разрыдалась. Возможно, меня расстроила мысль о новых смертях, о таящейся во мне тяге. Все мои решения образовывали рельеф некой невидимой карты; любой мой выбор влек за собой серьезные последствия и приводил к результатам, которых изначально не было в замыслах. Неужели моя связь с ази вызвала безумие короля или убийство любимой наставницы? Если бы я не обидела ту молодую собирательницу рунных ягод из Мерквика, убила бы я свою сестру? Не подними я Фокса из могилы, стало бы сердце сумрака проблемой кого-то другого, да и проблемой в целом?
Не соверши я всех этих поступков, влюбилась бы я в Калена?