Прошло чуть больше часа, прежде чем погибшие воины начали возвращаться к жизни. Зомби чувствовали поблизости присутствие большого количества живых людей, и были готовы устремиться в сторону Арквейда, однако Рик, без труда взявший покойников под контроль, отправлял их всех в сторону Мёртвого Леса. Делал он это не для того чтобы спасти жителей города, ничего не подозревающих о падении приграничной заставы, а лишь затем, чтобы раньше времени не попасть в поле зрения храмовников. Рик знал, что Ариус отнюдь не такой непробиваемый слепец как король Алистер, и что с ним вполне возможно договориться, но всё же предпочёл не рисковать.
После ухода зомби на восток в лагере осталось всего пять человек, в числе которых оказался и капитан Рилэн. Все они пришли в себя практически одновременно. Страх, непонимание, невыносимый голод — всё это они испытали в первые минуты своей новой жизни. Воскресшие из мёртвых ещё не успели адаптироваться к своим новым способностям, в число которых входили, улучшенное восприятие, а также нечеловеческие сила и ловкость. Все они испытывали невыносимый голод, но намного сильнее голода был адресованный всей пятёрке ментальный приказ собраться в центре лагеря, которому они без малейших колебаний подчинились.
Придя в указанное место, и обнаружив там Рика, бывшие защитники границы Виндхейма наконец узнали с кем всё это время имели дело. Ведь теперь они видели перед собой не одинокого мальчика-сироту, а могущественное существо с уникальной аурой. Подобная аура просто не могла принадлежать человеку, каким бы сильным колдуном он ни был. Рик и сам прекрасно понимал как лишь одно его присутствие действует на новых подданных, поэтому следующий приказ ему даже не пришлось озвучивать вслух. Стоявший впереди всех Рилэн преклонил колено перед мальчишкой, а через несколько минут примеру бывшего капитана последовали и все остальные высшие вампиры, принеся клятву верности своему новому повелителю и королю.
Часть третья
Отбив себе всю ногу, и чуть не повредив ступню, Гриф признал, что попробовать вышибить дверь камеры — не слишком хорошая идея. Он ещё долгое время ходил из стороны в сторону, пытаясь найти выход из непростой ситуации, но увы, не смог придумать ничего дельного. Парень мысленно обзывал себя опрометчивым недоумком, ведь только полный идиот мог угодить в ловушку, устроенную другим идиотом. Но гораздо хуже было то, что Гриф не мог просчитать последствий своего фиаско. Глупо было рассчитывать что у тюремщиков проблемы с памятью, и придя утром отвести девчонку на казнь, они и бровью не поведут, увидев на её месте незнакомого парня.
Впрочем, Гриф боялся не столько того, что его могут вздёрнуть за чужие преступления, сколько того, что вся правда в итоге раскроется. Если не считать того, что у всей его семьи будут серьёзные проблемы, Гриф боялся встретиться с отцом лицом к лицу, и увидеть в его глазах разочарование. А что ещё мог испытать суровый капитан, обнаружив своего нерадивого отпрыска не в военной школе, а в тюрьме? Только стыд и ничего более.
Размышляя об этом, Гриф услышал шум наверху. Встревоженные крики и топот, по меньшей мере, десятка ног, дали парню понять, что тюремщики пришли в себя, и в данный момент пытаются разобраться кто и для чего устроил диверсию. Пока он повторно осматривал свою камеру, в попытке найти что-нибудь, что поможет ему замаскироваться, сидящий в соседней камере худощавый мужчина средних лет, всё это время наблюдающий за Грифом с нескрываемым равнодушием, поднялся на ноги. Подойдя к решётке, он протянул собрату по несчастью длинный дырявый плащ, ранее использованный вместо одеяла. От плаща пахло как из отхожего места, однако узнику сейчас было совсем не до удобств.
— Спасибо, — поблагодарил он мужчину, беря плащ из его рук.
— Не за что. Мне просто надоело как он воняет, — проворчал спаситель, возвращаясь на место.
К тому моменту, когда тюремщики спустились на нижний уровень, и начали проверять, все ли заключённые на месте, Гриф забился в дальний угол, и полностью накрылся плащом. Из-под плаща было видно только его лицо, рассмотреть которое в темноте было непросто. К счастью, всматриваться в лица узников никто не пытался. Тюремщики лишь отметили, что приговорённая к смертной казни “девчонка” на месте, и проследовали дальше. Только после их ухода Гриф выбрался из-под воняющего плаща, и поинтересовался у своего соседа:
— Как тебя зовут?
— А тебе не всё равно? Хотя с другой стороны, это же не какая-то тайна. Меня зовут Стир, — ответил владелец плаща.
— За что тебя сюда упрятали?
— За любовь к выпивке и нелюбовь к тому, кто её разливает. Трактирщик, сволочь горбатая, мало того что налил мне какую-то разбавленную дрянь вместо нормального рома, так ещё и попытался меня обсчитать. Он, конечно, начал оправдываться, и говорить что произошло ошибка. Но я не стала дослушивать этого придурка, дал ему в правый глаз, затем в левый, а потом опрокинул на пол ударом в челюсть. И всё это я сделал в тот самый момент, когда в трактир зашли двое стражников.
— Не повезло, — проговорил Гриф с сожалением.
— Не так сильно как тебе. Я-то завтра выйду, а тебя… Даже не знаю что с тобой сделают, и скорее всего не узнаю. Не хотелось бы мне оказаться на твоём месте.
На этом их разговор и подошёл к концу. Широко зевнув, Стир устроился на подстилке из соломы в углу, прикрыл глаза, и уже через пару минут заснул. Грифу же было не до сна. Какой уж тут сон, когда знаешь, что очень скоро вся твоя жизнь пойдёт под откос, и что во всём этом виноват ты сам? Парню было очевидно, что своими силами ему отсюда не выбраться, а размышляя над тем, кто бы реально мог помочь ему с побегом, Гриф с удивлением осознал, что, не считая отца, такой человек всего один — его названная сестра Нира. Эта заносчивая чертовка раздражала Грифа с первого дня их знакомства, но вместе с тем она была его последней надеждой. Проблема заключалась в том, что Нира понятия не имела что учудил её брат, а передать ей весточку не представлялось возможным.
Обернувшись и посмотрев на спящего Стира, узник осознал, что возможность всё же есть. Особенно с учётом того, что завтра его должны выпустить на свободу. Нужно было лишь убедить собрата по несчастью дойти до академии, отыскать Ниру, и всё ей рассказать. И всё бы ничего, да только на осуществление данного плана у Грифа было катастрофически мало времени. Шанс, что Стир отыщет Ниру раньше, чем тюремщики обнаружат подмену, был ничтожно мал, но попытаться всё же стоило, за неимением альтернатив.
— Стир, проснись! Мне нужна твоя помощь! — обратился выбравшийся из-под плаща Гриф к соседу, слегка повысив голос.
Стир нехотя обернулся, и кинул заинтересованный взгляд на собрата по несчастью.
— Ты говорил, что тебя выпустят на свободу завтра. Когда именно? — уточнил Гриф.
— На рассвете, — незамедлительно ответил смутьян, пока ещё не понимая к чему клонит его сосед.
— А когда придут за мной?
— Понятия не имею. Может днём, а может вечером. Не знаю, — пробормотал он не слишком уверенно.
“Лучше бы вечером!” — подумал Гриф, а вслух сказал:
— Мне нужно, чтобы ты передал весточку моей сестре Нире. Она учится на втором курсе в магической академии. Ты ведь знаешь где она находится?
— Знаю. И даже могу попробовать отыскать твою сестричку. Вот только что мне за это будет?
Гриф не растерялся. Он и не рассчитывал, что Стир согласить помогать ему просто по доброте душевной.
— Я тебя заплачу. Либо заплатит Нира. Ты ведь понимаешь, что в данный момент у меня при себе нет денег. В любом случае, я в долгу не останусь.
Стир задумчиво почесал щетинистый подбородок. С одной стороны, ему не хотелось связываться с каким-то сомнительным типом, рискуя вновь угодить за решётку, только теперь уже на более длительный срок. А может даже и на виселицу. Но с другой стороны, Стир сейчас был на мели, и тех денег, что у него осталось, хватало лишь на то, чтобы снять комнату на ночь на самом дешёвом постоялом дворе, и пару раз сытно поесть. Жажда лёгкой наживы боролась с осторожностью, но победу так никто и не одержал.