- Когда ты успел пораниться?
- Только что, - небрежно отозвался он, отирая кровоточащие пальцы о черную рубаху. Лицо его вдруг озарилось довольной улыбкой, - но это меньшее из того, что могло произойти, учитывая, что ты чуть не использовал магию. Стоило сначала напомнить тебе, как действует этот ошейник.
Лорд Фэлл неспешно двинулся к выходу из зала, и я последовал за ним.
- Если сам закованный страж или другой обладатель темной крови пытается применить магию, чтобы снять эти оковы, она обращается против него, - продолжил рассказывать он, - точечный удар своей собственной я бы вынес, благо, на то, чтобы освободить тебя, потребовалась бы не вся моя сила. А вот ты готов был дать магии волю, и это убило бы нас обоих.
Я кивнул.
- Что ж, рад, что ошейник больше не на мне. Стало быть, ты начал доверять мне после этого боя?
Виктор оценивающе цокнул языком.
- Не обольщайся, сын, - качнул головой он, - я лишь выполняю собственные условия. Ты выдержал испытание и теперь стал полноправным стражем Орсса. Я верну тебе твой эсток, и ошейник ты больше носить не будешь: он, к слову сказать, не сильно мешал тебе пользоваться магией.
Я невольно усмехнулся, потому что лорд Фэлл был прав. Ошейник лишь затруднял возможность пользоваться магией, но не лишал меня ее полностью.
Мы вышли в очередной длинный коридор, и Виктор целеустремленно повел меня куда-то.
- Так, значит, я буду единственным стражем, которому ты не доверяешь? - спросил я.
- Я буду держать с тобой ухо востро, ты ведь все еще можешь хотеть убить меня. Не стоит думать, что я к этому не готов.
Из моей груди вырвался глубокий вздох.
- У меня был шанс убить тебя только что, я им не воспользовался, - качнул головой я. Наместник снисходительно взглянул на меня.
- Ты бы погиб при этом сам.
- Меня учили не бояться отдать жизнь за короля и Солнечные Земли. Будь у меня намерение убить тебя, перспектива собственной смерти не остановила бы меня.
Разумеется, я не надеялся, что после моих слов Виктор тут же доверится мне целиком и полностью. Но напомнить о том, что я не убил его, хотя имел все шансы, стоило.
- Это все бесполезные слова, - отмахнулся наместник, - и этот спор не стоит внимания. Разве тебе больше не о чем поговорить со мной?
Я задумался. Конечно, мне было, о чем поговорить с ним. Кажется, мне не хватит и недели чистого времени, чтобы расспросить Виктора обо всем, что я хочу узнать: о себе, об Орссе, о стражах, о дексах, об Отре...
Однако сейчас, когда можно было начать спрашивать, вопросы вдруг вылетели у меня из головы, оставив только пустоту и тупую боль в затылке, которая медленно упрямо нарастала.
- Куда ты меня ведешь? - только и сумел выдавить из себя я. Виктор кивнул.
- В один особенный зал. Основное покажу тебе завтра. Просто сейчас темно, и Арда не произведет на тебя такого впечатления, как днем.
Снова эта Арда. Только теперь это слово точно не произносилось на древнем языке, имелась в виду не какая-то "роза", а нечто, называемое Ардой.
- Я уже второй раз слышу это название и не могу понять, о чем речь.
- Всему свое время, сын, - усмехнулся Виктор, и я невольно поморщился, снова заметив, что Кастер выражался теми же словами, лишь заменяя "сына" на "брата".
Виктор решил, что этого ответа вполне достаточно, и продолжил дальнейший путь молча.
Головная боль мешала мне запоминать дорогу, и я быстро отказался от этой затеи. Знаю только, что в этот раз мы поднимались вверх. Потеряв счет пройденным ступеням, я едва не споткнулся, оказавшись, наконец, на ровном полу. Виктор толкнул дверь слева по очередному длинному коридору, и мы оказались в просторном зале.
Здесь потолки не были такими высокими, как в других помещениях Fell de Arda, в которых мне довелось побывать. По виду зал напоминал обычную комнату, примерно как у Кастера, только чуть больше по размерам. Все стены были увешаны картинами, от которых начинало пестрить в глазах. В большинстве своем это были портреты.
Я устало потер глаза, чувствуя, что головная боль снова усилилась, и теперь не прекращала ныть в затылке ни на минуту.
- И где мы? - скептически спросил я. Виктор выжидающе посмотрел на меня.
- В зале, где присутствуют свидетельства истории, - вкрадчиво произнес он, - реальной истории, а не той, которую выдумали в Солнечных Землях, чтобы с младенчества пичкать ею детей.
В его голосе прозвучало презрение. Похоже, он имел в виду Единую Веру. Я скрипнул зубами, но спорить не стал. Бесполезно было здесь защищать то, что мне привил Дайминио: для Виктора Единая Вера была такой же ересью, как для dassa язычество. Спор ни к чему не приведет.