Вот она - темница Отра. Проход в нижний мир. Сердце Тайрьяры.
***
Роанар мягко приземлился и опустился на колени, чтобы я без труда слез с его спины. Меня немного пошатывало с непривычки, а лицо резко покрылось липким потом: здесь было намного жарче, чем на смотровой башне замка. И ясно, откуда исходил этот жар. Прямо передо мной Тайрьяра давала отток, который напоминал бы небольшое озерцо, если бы не переходил в раскаленную огненную яму. Черные камни плавали в кипящей лаве, но при этом даже трава рядом с этой преисподней была зеленой и сочной. Жаркий ровный круг словно был печатью на орсской земле, раскаленным клеймом Родителя Темной Крови, не распространяющимся дальше очерченного контура.
Почва под ногами здесь была твердой, но я непрерывно ощущал в ней какое-то движение, вибрацию, словно что-то шевелится в недрах земли и вот-вот начнет прорываться наружу.
Виктор оказался подле меня и указал вперед, приглашая подойти поближе. Дексы жалобно взвыли и сделали несколько крадущихся шагов назад. Они боялись этого места, и винить их, пожалуй, было не за что...
Я молча сделал шаг к Сердцу Тайрьяры, и низкий гул словно бы прошел через все мое тело. Я резко выдохнул и замер, размышляя, стоит ли двигаться дальше. Виктор хмыкнул. Его лицо тоже было мокрым от пота, а под глазами начали вырисовываться темные круги. Сердце Тайрьяры словно вытягивало из нас жизненную силу и, казалось, готово было высосать ее без остатка, перестань мы сопротивляться.
- Неприятное ощущение, верно? - ухмыльнулся он, двигаясь вперед, - здесь всегда так. И тем оно сильнее, чем ближе подходишь к краю. Это говорит о том, что печать на темнице Отра слабеет. Скоро ее совсем не станет, и Родитель Темной Крови вырвется наружу.
У меня в голове стоял неприятный гул, глаза слезились от жара, исходящего из огненного клейма. С трудом мы с Виктором подошли ближе и оказались у самого края ровно очерченного раскаленного круга.
Печать представляла собой настоящий пламенный водоворот. Черные камни кружились и перекатывались, спускаясь спиралью, казалось, в бездну. Горячий воздух обжигал глаза, тяжело было смотреть вниз. Впрочем, и разглядеть что-то в этом огненном месиве было решительно невозможно. Я с содроганием подумал, каково же было Орссу - наследнику Онкода - нырнуть туда, чтобы получить кровь темного божества!
У края темницы шум сделался таким сильным, что я поморщился и прикрыл уши. Виктор изучающе склонил голову. Крупные капли пота стекали у него по вискам.
- С непривычки действительно громко, - понимающе кивнул он. Ему приходилось почти кричать, чтобы пробиться сквозь непрекращающийся гул. Я лишь качнул головой, к собственному удивлению понимая, что гул вовсе не является беспорядочным шумом: в нем можно было что-то расслышать. Голос. Такой низкий, что человеческое ухо не может воспринимать его. Но я, похоже, могу...
Открыть уши и раствориться в этом звуке стоило больших трудов. Поначалу голова загудела, а глаза заслезились только сильнее. Я шумно втянул горячий сухой воздух и не услышал собственного вздоха.
Опустившись на четвереньки, я припал к земле, давая низкому гулу пройти через все тело. В какой-то момент, казалось, не осталось ничего, кроме этого звука, и тогда я действительно расслышал голос. Поначалу было очень трудно понять, что именно он говорил, но потом я распознал kadae:
- Uhr leriviiz... uhr leriviiz ak urr'ja. Uhr leriviiz far an pares le'ra estrakte...
Голос - низкий, словно это говорил сам массив земли у меня под ногами и руками, пробрал до костей и заставил поежиться, несмотря на жар, исходящий из темницы. Я резко поднялся и невольно отступил на шаг от раскаленного круга, жестом призывая Виктора покинуть это место. Огненная печать, похожая на проход в саму Преисподнюю, внушала мне страх, с которым даже не хотелось бороться.
Оказавшись достаточно далеко от темницы Отра, я серьезно посмотрел на отца.
- Виктор, ты слышал его голос?
- Голос Отра? - невесело усмехнулся лорд Фэлл, - разумеется, слышал.
Я покачал головой.
- Что он говорил? Я разобрал слова, но не могу понять, что они значат. По крайней мере, часть из них...
- Знаю, ты говорил, что не помнишь kadae, - кивнул наместник и, тяжело вздохнув, перевел мне слова Отра, голос которого до сих пор вызывал у меня мороз по коже, - он сказал: "Три дня... три дня до свободы. Осталось три дня, и печать будет уничтожена". Это причина, Райдер, по которой мне приходится провоцировать Солнечные Земли на войну.