Я прищурился.
- Никого ведь можно и не отправлять на смерть. Мы и вдвоем с тобой можем остановить армию.
- С помощью магии, - кивнул наместник, - да. Можем. И все, кто проходит военную службу и службу стража, сочтут свой труд бесполезным. Никому и в голову не придет проходить обряд и думать о священном долге защитника, никто не станет ради этого рисковать превратиться в декса. Зачем, если мы с тобой и сами можем отражать любой удар противника? Орсс и Арда станут держаться лишь на магической мощи своего наместника. Ответь мне честно: это надежно?
Я невесело усмехнулся.
- Разумеется, нет. Но рисковать столькими людьми... у тебя ведь небольшая армия...
- Те, кто проходят обучение, в бой не отправятся, - качнул головой наместник. Мне это казалось недостаточно веским аргументом, - людских ресурсов хватит, чтобы восстановиться после этого боя.
- И все же мне кажется неразумным, зная о риске, не обезопасить людей. Ты в своей голове уже считаешь многих из них мертвецами. Разве так ты защищаешь свой народ? Выставляешь пятьдесят тысяч против пятисот и ждешь бойни?
- Ты говоришь о гуманности? - хмыкнул Виктор, - да, Райдер, это не гуманно. Но действенно. Этот бой запомнят. Запомнят храбрость воинов Орсса, новобранцы будут трудиться с тройным усердием, чтобы стать похожими на своих предшественников. А что будет, если мы решим остановить армию вдвоем?
- Это заставит солдат чувствовать себя бесполезными, я понял. Но разве они не будут благодарны за то, что мы сохранили им жизнь, а не использовали в качестве пушечного мяса?
- Будут, - кивнул Виктор, - некоторые. Найдутся, пожалуй, даже те, кто будет ценить это до конца своих дней. Но я знаю орссцев. Они слишком быстро станут чувствовать себя нереализованными. А, как следствие, они начнут завидовать нашей силе. Когда у множества людей отбирают призвание и цель в жизни, у них возникнет желание восстать против тех, кто это сделал. Не все, но многие солдаты посчитают, что их жизнь разрушена. Они будут злиться, а злость питает желание мстить, это прописная истина. Может начаться восстание. Стражи подавят его силой, но это будет лишь отсрочкой перед новой войной. Внутренней. А нет войны, страшнее, чем та, что разобщает людей внутри страны, - Виктор внушительно посмотрел на меня, - чтобы человек шел за идеей, надо дать ему почувствовать, что он необходим, что его существование имеет сакральный смысл. И иногда позволить ему слепо умереть за это, если потребуется.
Я выдержал взгляд наместника. Он смотрел строго, но с пониманием. Холодно и сочувственно одновременно, словно знал, что должен завести со мной этот разговор, но отчаянно этого не хотел.
В его словах я не слышал фанатизма, которым обладают, к примеру, многие dassa. Виктор доказывал свою точку зрения спокойно, лаконично, без критической нужды показать всем и вся свою правоту. Наместник просто знал, на что шел, и был готов взять всю ответственность за смерть своих людей на себя одного.
Я тяжело вздохнул.
- Объясни это Кастеру, - наместник непонимающе посмотрел на меня, пришлось пояснить, - ты только что описал, как отреагируют солдаты, если их деморализовать. Так ведь с Кастером ты делаешь то же самое.
Не произнося больше ни слова, я подозвал своего декса. Демон с низким рычанием оказался рядом со мной, и я легко запрыгнул ему на спину. В этот момент я пытался не думать, что между этим существом и Роанаром Мэнтом есть хоть что-то общее.
Виктор молча проводил меня глазами.
Мощные перепончатые крылья рассекли воздух, и уже через секунду прохладный ветер бил мне в лицо.
***
Казалось, это были самые долгие два часа в моей жизни. Последние шестнадцать лет я почти всегда был где-то задействован. Теоретическое обучение, тренировки, задания, встречи с людьми. Даже в дороге ожидание не казалось тягостным: я знал, что двигаюсь вперед. Но сейчас у меня не было этого ощущения. Сейчас я просто бесцельно слонялся по замку, совершенно не зная, чем себя занять. Размышления ускользали от меня, перемежаясь с призраками воспоминаний, что ворочались где-то в дальних уголках моей памяти.