"Dassara fer... ovesara fer", - говорил он, приказывал служить и подчиняться ему. Это словно был голос самой земли. Страшный и зачаровывающий. Соблазн послушаться его был слишком велик. Я сжал руку на эфесе эстока так сильно, что рукоять впечаталась в ладонь, костяшки пальцев побелели.
- Я помню, - только и удалось вымолвить мне в ответ на замечание Виктора.
Ольциг незаметно оказался рядом со мной и недовольным взглядом окинул рану на моем плече. На порезы Кастера он посмотрел так же мрачно. Монах занес руки над моей раной, но я ухватил его за кисть и качнул головой.
- Не надо, dassa. Береги силы для Отра.
- Именно этим я и занимаюсь, Райдер, - строго отозвался он, качнув головой, - я берегу силы. Свои и ваши. Вы должны быть в форме. А после сети проводника я вряд ли смогу хоть что-то вылечить довольно долго. Так что не надо артачиться.
В его голосе снова зазвучали интонации мэтра. Я вздохнул и кивнул.
Золотое сияние целительской магии быстро уняло боль в плече и заставило ее уйти насовсем. Несмотря на свой первоначальный протест, я вздохнул с облегчением и благодарно кивнул dassa.
- Спасибо.
Ольциг лишь повел плечами, повернувшись к моему брату.
- Теперь вы, командир. Не спорьте.
- Хорошо, мэтр Ольциг, - кивнул Кастер, и на этот раз монах заметил, с каким почтением к нему обратились. Он с трудом подавил гордую улыбку и принялся за работу целителя.
На лице Кастера не дрогнул ни один мускул. Казалось, он даже не замечал боли от своих ран, хотя одна из них оказалась довольно глубокой.
Земля под нами вновь содрогнулась, и на этот раз Виктор не удержался на ногах.
Синнес и Марвин, все это время кружившие рядом, жалобно взвыли, принявшись описывать круги над печатью Отра. Я призвал магию и приказал им убраться отсюда на другой берег реки. Демоны пролетели еще три круга над Сердцем Тайрьяры, прежде чем подчиниться.
Ольциг отошел на небольшое расстояние от круглой печати и оказался посередине между теми местами, куда определил меня и Виктора с Кастером.
"Dassara fer... ovesara fer" - вновь зазвучало у меня в голове. Я, издав недовольный мычащий звук, с силой надавил на виски, чтобы заглушить этот треклятый голос.
- Райдер? - окликнул dassa. Я кивком дал ему понять, что все под контролем. Он строго посмотрел мне в глаза самым пронизывающим из всех возможных своих взглядов, - держись.
Я не ответил ему - попросту не успел. С новым толчком окутанные жидким пламенем черные камни, перекатывающиеся в темнице Отра, взлетели вверх. Виктор и Кастер бросились в разные стороны, чтобы раскаленные булыжники не угодили прямо в них.
Я пошатнулся и не удержал равновесие: земля под ногами дрожала и вибрировала, а из огненного круга вдруг показалась огромная когтистая лапа. Как и у варских рогатых лерсов, она отдаленно напоминала по строению человеческую. Я изумленно ахнул, прикинув, какого же роста должен быть Отр. Одна эта рука до плеча была в три человеческих роста!
Когтистая лапа оперлась на обожженный край печати, и вверх потянулась голова. Два высоких рога, массивная с огромной челюстью морда и черные, словно сама тьма глаза. Я никогда не думал, что тьма может гореть, но внутри бездонной черноты этих глаз бушевало жидкое пламя. И оно смотрело на меня. Звало меня.
"Ahrn Viar-Fell! Ahrn Viar-Fell! Dassara fer. Ovesara fer", - слышал я. И еще больший ужас вселяло то, что Отр говорил со мной, не раскрывая рта.
Тело продолжало подниматься из жидкого пламени. Черные камни скатывались по толстой коже, не оставляя ожогов. В отличие от дексов, это существо было покрыто короткой светло-коричневой шерстью. Показался какой-то длинный отросток, затем еще один и еще, и я понял, что у Отра восемь членистых ног, как у жуткого подобия паука. Располагались они по бокам и сзади. Темное божество обладало массивным туловищем, как у декса, а на спине росли огромные перепончатые крылья. На светлой груди по центру темнело небольшое багряное пятно, как родимая отметина.
Это существо по сравнению с нами казалось неимоверно огромным, как Therabia на фоне "Минующего бурю", и оно внушало дикий, животный страх. Хотелось развернуться и броситься бежать без оглядки, но я не мог себе этого позволить даже не из мужества и чувства долга, а из-за сковавшего меня ступора. Невозможно было пошевелиться, я лишь лежал на земле, опершись на руки, словно истукан, и не двигался.
К реальности меня вернули Ольциг, Виктор и Кастер.
Мои отец и брат обнажили клинки. Отр с угрожающим ревом шагнул на землю четыремя из восьми своих ног.